Анатолий Афанасьев - Мимо денег

— У начальства?

— В регистратуре… Если разрешите позвонить?..

— Опять химичишь, пиявка. Какая тебе среди ночи регистратура?

— У меня есть домашние телефоны.

Корин поднял его за шкирку, тряхнул, удивляясь сытой тяжести ублюдка, потыкал носом в развороченную, окровавленную тушу любовника, приговаривая:

— Хочешь таким же быть? Хочешь, да?

Доктор не вырывался, лишь жалобно попискивал. С трепетом ощущал неумолимую силу оборотня. Наконец, отвесив смачную оплеуху, Корин его отпустил.

— Повторю последний раз, где Анек?

Кубрик, размазывая по лицу кровь, проблеял:

— В шестой палате.

— Ты же говорил, увезли?

— Раньше там лежала… Можно проверить… Не бейте меня, пожалуйста!

Корин удивился:

— Кто тебя бьет, пиявка? Никто пока пальцем не тонул. А вот если опять соврал, буду убивать мучительно. Веришь мне?

— Конечно, верю, — с какой-то нелепой радостью отозвался доктор.

— Где эта палата?

— Направо по коридору… Четвертая дверь отсюда.

Корин оторвал телефонный провод и связал ему руки и ноги. Потом отволок к батарее и брючным ремнем прикрутил за шею к железной стойке так плотно, что дернувшись, доктор рисковал себя задушить. Отошел на шаг, полюбовался работой. Побагровевший, задыхающийся кириенок выглядел потешно, но какого-то важного штриха не хватало в композиции. Корин задумался, сведя к переносице мохнатые брови. Ага! За ноги стянул с дивана Коленьку, перетащил к батарее и прислонил к доктору, закинув руки мертвеца ему на плечи. Великолепно! Получилась возвышенная картина, которую можно назвать «Поцелуй смерти». То, что доктор временно еще живой, даже усиливало эстетическое впечатление.

— Сиди тихо, — растроганный, попросил Корин. — Не разрушай гармонию. Может, я тебя помилую, гаденыш.

Попав в шестую палату, принюхался. Две кровати заняты, третья пустая. Ани тут не было. Значит, действительно увезли. Разочарование было так велико, что Корина замутило. Он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Стоял зажмурясь, борясь с тошнотой. Столько усилий — и все напрасно!.. Нет, конечно, он разыщет Анека и спасет, но ведь и враг не дремлет, неустанно строит козни. Еще неизвестно, чем ее нашпиговали в этой душегубке. Вдруг превратили в зомби — и бедняжка его не узнает? Что тогда делать?

На одной из кроватей зашевелилась коричневая гора, и оттуда донесся встревоженный женский голос:

— Кто там стоит?

— Это я, — мягко ответил Корин.

— Кто ты?

— Я пришел за Аней Берестовой, но, кажется, немного опоздал.

После паузы голос потребовал:

— Включи свет.

Корин щелкнул выключателем. На подушке смутно вырисовывалось жирное, широкоскулое лицо, на котором не было ни испуга, ни безумия, лишь любопытство.

— Узнаешь меня? — спросила женщина.

— Да, узнаю, — ответил Корин. — А ты меня?

— Еще бы! Эй, Кирка, проснись!

На соседней кровати на оклик приподнялась вторая постоялица обреченной палаты. У этой узкое, испуганное личико было точно такое же, как у гадкого утенка, которому никогда не суждено стать прекрасным лебедем.

— Погляди, кто пришел, Кира, — важно обратилась к ней толстуха. — Жених за Анькой с того света.

— Ой, здравствуйте, — пискнул утенок. — Как же вы так опростоволосились, милый господин? Анечку только вчера увезли… Если хотите, могу ее заменить. Посмотрите, пожалуйста. Когда-то я нравилась мужчинам, — и с этими словами девушка устроилась на подушке повыше и сдернула бретельки ночной сорочки. Тускло засветились маленькие опущенные грудки.

— Прекрати, Кирка, — цыкнула толстуха. — Вот уж не знала, что ты такая бесстыдница. Неужели не видишь, ему никто не нужен, кроме Ани… Скажите, любезный, как вы меня узнали?

— Видел по телевизору… Давно… Когда жил среди людей.

— Кто же я, по-вашему?

— Как кто? Ириша Хакамада. Из фракции «Правая сила».

Дама кокетливо захихикала.

— Представляете, а мне никто здесь не верит. Даже Кирка. Думают, полоумная. И в то, что я супруга Ширака, тоже не верят.

— Удивительно, — посочувствовал Корин. — Но скажите, Ирина, когда Анека увозили, она была в своем уме?

— Совершенно как мы с вами. Насчет этого не волнуйтесь. Из нее лепили морковку, но я научила ее выплевывать таблетки. А пытка током пошла ей только на пользу.

— Ну пожалуйста, можно спросить? — пропищала Кира.

— У Кирки суицидальный синдром, — пояснила Хакамада авторитетно. — Протекает неадекватно. Два раза делали дезинфекцию, и вот чирикает себе, как птичка.

— Хорошая девочка, — похвалил Корин. — Что ты хочешь узнать?

— Только не обижайтесь… Там, откуда вы пришли, все мужчины такие волосатые?

— Кирка, угомонись! — шуганула Земфира Варваровна. — Не обращайте внимания, Люцифер батькович. У нее суицид замешен на сексуальном неврозе.

— Почему же? Отвечу. — Корин не понимал, почему ему так приятно беседовать с двумя полоумными. Единственное, что смущало, — трепетная голубая жилка на шее девахи. — Не спеши туда, детка. Мужчины там разные, но они тебе не понадобятся. Вот в чем штука.

— Совсем не понадобятся? — огорчилась Кира. — Значит, это буду не я, а другая?

— Там все другое. Но намного лучше, чем здесь.

— Чем же лучше? — усомнилась Кира. — Если там не будет любви, что же хорошего?

— О-о, — мечтательно протянул Корин, — словами не объяснишь. Любовь — это грязь, детка. А там — осуществление всех желаний. Сама увидишь.

— Поскорее бы, — прошептала Кира, не отводя от Корина восторженных глаз. — Пожалуйста, возьмите меня с собой! Ну что вам стоит?

Корину пришлось сделать усилие, чтобы от нее оторваться. Голубая жилка сводила с ума. Он перевел взгляд на толстуху.

— Ирина, куда ее увезли?

— Откуда мне знать? Наверное, в какой-нибудь притон. Послушай Кирку, Люцифер батькович. Она тебе больше подходит. У нее мозги набекрень. Анька тебя разочарует. В ней слишком много человеческого. Ей даже не успели сделать лоботомию. Все откладывали, откладывали, вот и дооткладывались. Тут и приказ пришел.

— Чей приказ?

— А то сам не знаешь.

— Кириенки, что ли?

Земфира Варваровна сипло заржала.

— Удивляешь, любезный. Есть звери пострашнее Кириенки. С нами-то что будешь делать? Придушишь или как?

— Ой, пожалуйста, ну пожалуйста, — заново всполошилась Кира. — Убейте поскорее.

— Одно могу обещать, — уверил Корин. — Когда найду Анека, вернусь и за вами. Помоги найти, Ира.

— Да что ж, слышала краем уха, будто Микки Мауса поминали.

— Кто такой?

— Люцифер батькович, ты словно с луны свалился. Знаменитый олигарх Трихополов. Грех не знать.

Корин напряг память — и она послушно вызвала из небытия образ черно-белого человечка, говорливого и подвижного, похожего одновременно на черта из табакерки и на светлоокого Леля со своей дудочкой. Еще будучи начинающим бизнесменом, Корин удивлялся, что есть же такие люди, которые без мыла проскользнут в любую щель. Он никогда не завидовал Трихополову, но отдавал должное его умению превращать в золото, подобно Мидасу, все, к чему прикоснется.