Елена Колина - Не без вранья

Лилины мемуары очень интересны — описание людей, детали эпохи и все прочее, не важное для нее. Но ее сказка похожа на мемуары Серого Волка, который съел Красную Шапочку, а теперь хочет представить дело совершенно иным, милым образом. Там будет написано, что на самом деле он вовсе ее не съел и даже не попробовал, а наоборот, вел себя чрезвычайно корректно, и Красная Шапочка сама его съела. А если мы будем изучать отношения Серого Волка и Красной Шапочки по воспоминаниям преданной жены Серого Волка? Тогда нам вообще никакой правды не видать.

Профессиональным занятием последнего Лилиного мужа было писать книги о Маяковском. А после Лилиной смерти его сын, Лилин пасынок, взял на себя обязанность донести до нас отношения Лили и Маяковского в том виде, в каком хотела Лиля. И написал книгу о Лиле Брик, в которой все — нежнейшая преданность Лиле и нежелание открыть хотя бы немножко о Лиле «плохой» правды, хотя бы чуть-чуть… Чтобы отношения Лили с Маяковским выглядели такими приличными, в нежной дымке, чтобы нас не напугать и светлый Лилин образ сохранить. Например, драму Эльзы, любившей Маяковского и делившей его с сестрой, он описывает так: «Но ЛЮ с детства умела влиять на сестру и подчинить ее своей воле. И Эльза не порвала ни с Лилей, ни с Владимиром Владимировичем…» В целом это верно, но где же Лиля, где же Эльза?!

Его описание отношений Лили и Маяковского — фантастический рекорд недооценки. «Они встречались каждый день и стали неразлучны, но его чувства доминировали. Лиля же была спокойнее и умела держать его на расстоянии, от которого он сходил с ума. Она любила его, но не без памяти. Он скоро стал звать ее Лилей и на „ты“, а она долго обращалась к нему на „вы“ и звала по имени и отчеству, соблюдая „пафос дистанции“. Она была то нежна с ним, то отчужденно холодна, и Маяковскому казалось, что Лиля околдовала его, вселила в него безумие».

Как будто мама отвечает на вопрос дочери: «А почему вы с папой развелись?» — «А потому, доченька, что мы с папой решили, что мы будем счастливей, если останемся просто хорошими друзьями». А на самом деле этот ее муж был маньяк, Синяя Борода, обжора, танцевал голым при луне, дрался, прятал в шкафу скелеты и любовниц… Конечно, она решила, что будет без него счастливей, без этого обжоры, маньяка, танцора, драчуна. Это правда, но вместо страстной горячей правды — манная каша для младшей группы детского сада, сладкая и без комков.

А вместо живой Лили какая-то хрестоматийная муза получилась, так и видишь ребяток за партой — поняли, детки, почему у дяди Маяковского и тети Лили была такая странная семья? А это потому, что она любила его, но не без памяти…

…«Она любила его, но не без памяти». Она любила его, но не без памяти. Она любила его, но не без памяти. Какие же это бессмысленные слова! Может быть, лучше что-нибудь другое? Например: спать с ним ей было забавно, а так он ей страшно надоедал. Или: если бы она знала, что Маяковский станет таким знаменитым, станет памятником и вся ее жизнь будет построена вокруг его имени, она вела бы себя как порядочная муза, и не нужно было бы городить всю эту гору осторожных нежных интерпретаций.

Лилины рассказы противоречат не только самим себе и выплывающим фактам. Факты эти чаще всего — чьи-то записочки, переданные слова, воспоминания… Но ведь и люди, писавшие записки и воспоминания, лгут, часто непроизвольно. Женщины, знавшие Лилю, были к ней пристрастны, не любили. Мужчины тоже были к ней пристрастны, они ее любили. Все эти интерпретации — полуправда, полуобман.

Когда люди так упорно что-то скрывают, что же это, хочется понять, кажется, что это та-акое! А возможно, что на самом деле они ничего не сделали, ничего, что не делали другие, без счета.

Весь я обнимаю один твой мизинец.

Маяковский Лиле

Лиля: «…Со стороны кажется, что он любил меня больше, чем я его. Но как это измерить — больше, меньше?.. Любовь к нему я пронесла через всю жизнь. Он был для меня… Как бы вам это объяснить? Истинный свет в окне». (Он — Маяковский.)

«Но я всегда любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, больше, чем мужа, больше, чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня». (Он — Брик.)

Лиля в разговоре с Фаиной Раневской: «…Мне надо было быть только с Осей». Дальше она говорит, что отказалась бы от всего, что было в ее жизни, только бы не потерять Осю, отказалась бы и от Маяковского.

Маяковский: «Я не могу с ними расстаться».

Лиля (70-е годы): «…Теперь не понятно, что же там было, может быть, в моей комнате находилось общее супружеское ложе для „любви втроем“, а в Осиной висела коллекция порнографических открыток?..»

Дача в Левашове была официальным началом новой жизни. Теперь это уже была не семья Бриков и не семья Бриков плюс Маяковский, это был не тривиальный, на каждом шагу встречающийся любовный треугольник «муж-жена-любовник», а законный союз троих.

Интересно, как реагировали знакомые, друзья? Потом, конечно, все привыкли, а в первое время? Кто-то, как Эльза, не подавал виду — втроем так втроем, кто-то не задавал вопросов, но любопытно переводил глаза с одного на другого и гадал: «С кем она была сегодня? Или… неужели втроем?!», кто-то спрашивал: «А как это понимать?», а на чьем-то лице читалось брезгливое «фу». Писатель А. Грин, к примеру, так отзывался о Маяковском: «Нечист в любви, вернее, не брезглив. Брак втроем… брр…». Но в любом случае Лиле пришлось встретить множество любопытных взглядов, прочитать множество неодобрительных мыслей, презрительных «брр», впрочем, вот уж что ее никогда не смущало, так это чужие «брр».

Ну хорошо, оба, и Брик, и Маяковский, были совершенно уверены, что это Лилино право — распоряжаться своими мужчинами, как ей хочется. Но все же — как это было? В Левашове, на даче, в этих их трех комнатах? Как это было — наступает вечер, ночь, тот, кто проиграл в карты, выгнал комаров из дома, все расходятся по своим комнатам?

И Лиля, чтобы не ранить чувства Осипа, выжидает, пока у Осипа погаснет свет, прислушивается, спит ли он, и крадется к Маяковскому? Тогда — бедная Лиля.

Нет, вряд ли она обрекла себя на такие неудобства, моральные и практические, это на нее совсем не похоже.

Или так — вечер, ночь, и все происходит абсолютно естественно: Осип прощается и уходит к себе, а Маяковский и Лиля — в комнату Маяковского? Тогда — бедная Лиля. До какой же обидной степени Осип был равнодушен к ней, категорически равнодушен, чтобы каждый вечер смотреть, как она уходит к другому, слышать, как за тонкой дачной стенкой творится любовь…

Близкие к Лиле люди считали, что Лиля всю жизнь любила только Брика, не любившего ее Брика. «Всю жизнь она любила человека, физически равнодушного к ней». Если так, то Лиля — молодец, всем пример. Попала в драматическую ситуацию и вышла из нее с блеском.