Елена Колина - Не без вранья

Якобсон докладывает Эльзе: «…К осени 1919 года разъехались, Володя поселился со мной, а зимой разошлись».

Лилю раздражал Маяковский, но любое наше раздражение означает, что мы просто дали себе волю, разрешили себе сердиться и топать ногами, и на это всегда есть причина. Причина у Лили была: хотела начать другую жизнь. Хотела сойти с рельс, развернуться в другую сторону — Лиля собиралась эмигрировать.

Лиля решила уехать из России. Идеологические причины здесь ни при чем, большевики никак ее не трогали. Не в том смысле, что не обижали, а просто политика Лилю не интересовала, ее волновала только ее личная единственная жизнь. А жизнь ее шла как-то неправильно, не так.

Морковь за зеленый хвостик — трогательно, конечно, но Лиля была европейская женщина. Лиле это выражение подходит, она в детстве и юности много бывала в Европе, говорила по-немецки и по-французски, любила красивую одежду, комфорт, она была очень европейская женщина… И все это — жечь карнизы в камине, есть гнилую картошку и вместо теплой ванны вокзальная уборная, которую страшно себе представить… Зачем?! И что она получила за это? За отказ от цивилизованной жизни? Быть примерной музой — спасибо, не надо! И она опять, как в восемнадцатом году, произвела смотр личного состава.

Кое-что за это время изменилось. С зимы 1918 до зимы 1919 года футуристы были в центре культурной жизни и занимали важные позиции, а осенью 1919 года — уже нет. Футуристы перестали быть в центре, и Лиля перестала быть в центре. Унылая жизнь, приевшаяся роль Кисы, не то чтобы окончательно надоевшее, но уже исчерпанное окружение, споры об искусстве… Да, все это было мило, но — надоело! Лиле уже двадцать восемь лет.

Лиле еще только двадцать восемь лет. Она еще может начать новую жизнь — у кошки семь жизней, а у Кисы тем более, она еще может стать кем угодно где угодно, хоть в Европе, хоть в Америке! Вроде бы в Америку она и собралась. Якобсон официально уезжал за границу — в научную командировку, но ясно было, что навсегда, и Лиля предложила ему вступить с нею в фиктивный брак. Развестись с Бриком ей было бы нетрудно, формальный развод тогда был минутным делом. Эта история — очередная тайна, и мы не знаем, какова была в ней роль Осипа, знал он о Лилиных планах, не знал?.. Но в любом случае ничего не вышло. Якобсон пишет Эльзе: «Случайно не получилось».

Лиля была так раздражена и настроена против Маяковского, по словам Якобсона, была «так против Володи», что без «зверской злобы» не могла слышать про искусство, про поэтов и художников. Это очень понятно: если раздражает мужчина, то и его дело, которым долго жила вместе с ним, раздражает тоже. Лиля всегда жила интересами своего мужчины, и если бы у нее был, к примеру, муж — инженер-турбинщик, она бы увлекалась турбинами, и если бы он ей надоел, она бы возненавидела эти турбины. А так она возненавидела поэтов и теперь с упоением говорила о совершенно других людях, о «людях дела».

Может быть, у нее тогда кто-то был — директор завода, строитель, турбинщик? Наверняка, ведь она воспринимала жизнь через мужчину. Якобсон рассматривался только как фиктивный муж для отъезда, и, может быть, именно с этим «человеком дела» Лиля собиралась за границей соединиться, а он не захотел, не взял ее с собой. Может быть, это и есть тайна, о которой писал Якобсон? Что Лиля, в сущности, была музой потому, что так сложилась судьба, вернее, потому, что не сложилась судьба, а вовсе не потому, что упоенно любила стихи Маяковского? Этого мы не узнаем. Но понятно одно: Маяковский ей зверски надоел! Что-то случайно не получилось, — иначе мы бы еще увидели Лилю женой американского президента. Если бы Лиля стала женой американского президента, они бы тоже жили втроем — с Бриком? И на двери Белого дома висела бы табличка «Брик. Президент»? Наверное, да. Конечно да.

Лиля не эмигрировала, и они с Маяковским помирились. Опять было лето втроем, на даче в Пушкине. Лето было мирное — грибы, карты, гости. Отношения Лили с Маяковским тем летом были на редкость спокойными, это был один из лучших их периодов — гармоничный, нежно-семейный. Творчество Маяковского тем летом поворачивает в лирическую сторону, он впервые за несколько лет пишет не на политические темы, а просто лирику, несколько стихотворений о любви и природе, о гармонии с любимой и с самим собой, — так ему было этим летом хорошо.

Отношения их были нежно-семейными, а у Лили в это время был роман!

Романы были у Лили весь этот год, и зимой, и весной, и летом. Роман закрутить было для нее легко, как кошке мяукнуть. Почему все хотели с Лилей роман? Ведь не в красоте же тут дело? Столько красивых женщин, а у них никого нет, почему у них никого нет, а у Лили всегда есть?

Лиля: «Надо внушить мужчине, что он замечательный или даже гениальный, но что другие этого не понимают. И разрешать ему то, что не разрешают ему дома. Например, курить или ездить куда вздумается. Остальное сделают хорошая обувь и шелковое белье». Внушить мужчине, что он замечательный, хвалить, восхищаться — это не бином Ньютона, а вполне известная тактика. Очевидно, все дело в исполнении. Лиля всем нужна, потому что если у кого-то чего-то много, все равно чего — денег, любви, романов, то ему еще прибавится. Опыт притягивает мужчин. Никому не интересна верная жена, а всем интересна неверная, потому что у нее — опыт, на ней поцелуи многих, а на Лиле такой нарисован опыт, такие поцелуи…

Маяковский пишет лирические стихи, ему хорошо и спокойно, а Лиля — сколько у нее тогда было романов?.. Хорошо, что Маяковскому, хорошо, хорошо, что у Лили романы, — всем хорошо. Но какая Лиля — грандиозная, такая, что, может быть, она и не человек вовсе?

Об одном ее романе мы знаем подробно — с Пуниным. Роман с Пуниным начался весной, до переезда на дачу в Пушкино, и продолжался летом. Пунин ездил из Петрограда в Москву в командировку, а Лиля приезжала к нему в Петроград.

Николай Пунин — ему тогда было чуть за тридцать — известный искусствовед, петроградский комиссар по делам искусств. Пунин свой роман с Лилей подробно описал в дневнике, и даже за его претенциозным стилем видно, что он был очень влюблен. Из дневника понятно, что Пунин — тонкий изысканный неврастеник, мучительно-нежно любящий самого себя, умница, позер и плакса.

Пунин написал про Лилю кое-что интересное: «Зрачки ее переходят в ресницы и темнеют от волнения: у нее торжественные глаза, есть наглое и сладкое в лице с накрашенными губами и темными веками, она молчит и никогда не кончает…»

Что означало «никогда не кончает» тогда, в 1920 году? То же, что и сейчас: что у нее не бывает оргазма.

Неужели?.. Лиля, такая сексуальная, раскованная, не умеет получать оргазм? Фрейд радостно схватился бы за нее и поставил ей диагноз: она меняет мужчин в надежде достигнуть оргазма. Ей интересен каждый новый мужчина с физической точки зрения — как с ним будет? И с каждым новым мужчиной она надеется испытать что-то новое, сильное. Возможно даже, что она вообще равнодушна к физической стороне любви, и тогда отсюда это ее «повышенное половое любопытство», обостренный интерес к проблемам пола — ей хочется наконец понять, что во всем этом находят люди…