Варвара Синицына - Муза и генерал

- Борис взял курс на пирс. - Она видела то, что скрывал от меня забор.

Я одолела прежде не поддающийся забор на одном дыхании, а ведь оно было отравлено никотином!

- Куда ты? Варька, постой! - Крик ничего не понимающей Киселевой бил мне в спину.

- Топиться, Борька решил топиться!

Ветер разбрасывал по округе мои слова, донося до Наташи их обрывки. Она поняла смысл, придавший мне ускорение, в искаженном виде. Иначе почему рванула так, что я с трудом уже поспеваю за ней? У самого пирса, когда до воды и зрелища оставались считанные метры, потенциальный утопленник свернул в подъезд адмиральского дома. Мы по-дурацки постояли у подъезда, в котором скрылся Борис.

Сначала Люся еще пыталась остановить его жалобными криками в парадной:

- Боря, Боря!

Но подъезд безмолвствовал, дом спал, ни единого огонька за темными окнами.

- Может, он хочет броситься с пятого этажа? - спросила Люся.

- Ага, - съязвила Наташка, ведь мы тряслись от холода самостоятельно, а Люська грелась в объятиях Гужова. - Наш дом ему слишком мал. Только адмиральский впору.

В подтверждение ее слов вспыхнули окна Бибигоновой квартиры. Нам стало противно, весь предыдущий рывок, мотивированный состраданием к ближнему, от нашего дома до дома Бибигона оказался бессмысленным. Борис бежал не топиться, а жаловаться. Интересно, что он будет просить и у кого? У Бибигона, возглавляющего дивизию, чтобы он снял Гужова с занимаемой должности, или у Бибигоншы, возглавляющей женсовет гарнизона, чтобы Люську вернули законному мужу?

Зря мы его жалели! В этом вся проблема. Из-за этого фискала, выбравшего из всех орудий мести самое подлое, кошки исцарапали душу - все-таки Борис вошел в Люсину жизнь не без моей поклевки. Один раз врезал бы Гужову, возможно, потом было бы больно физически, но морально - никогда. Особо настаиваю на пользе мордобоя.

- Лучше бы он утопился, - изрекла я.

- Все равно бы не утонул, - поддержала меня Наташа.

Люся развернулась и как слепая пошла прочь, Гужов тактично следовал поодаль. Хлюпая шлепками по раскисшей дороге, мы с Наташей тоже заковыляли к дому. О чае и теплой постельке больше не мечталось.

Ночь выдалась какая-то бестолковая, не было в ней ни сна, ни покоя. Сразу за углом дома мы с Наташей налетели на кого-то, сделали шаг и вписались в темную крупную фигуру. От неожиданности, что еще некто кроме нас бродит в эту темную пору, когда ни зги, лишь желтый блин луны зловеще освещает гарнизонные закоулки, мы завопили. Завыли, как ревут во весь голос напуганные тетки, - зажмурив глаза и дрожа всем телом. Разумнее было бы бежать, но когда нам думать, если мы голосим! Некто выл не меньше нашего, глотка у него была луженая, как у бурлака на Волге, а глаза люминесцентно сияли. Прямо-таки кадр из фильма ужасов: вой в кромешной тьме.

Я вцепилась в Наташу, она в меня, не дай Бог, чтобы одна из нас удрала быстрее. Еще немного - и я бы разглядела клыки вампира, но тут голосище завыл так знакомо, что я закрыла рот и вслушалась в это длинное "о-о-о" с волжским акцентом. Фигура тоже приобрела узнаваемые очертания.

- Титова, ты, что ли, орешь? - с опаской спросила я, все еще не веря, что эта глазастая - моя бывшая подчиненная.

- Ну я, а что? - мгновенно проглотив крик и даже не подавившись, без всякого удивления сказала Титова.

Но почему так странно, как при базедовой болезни, выпучены ее глаза? Почему глаза ползут вверх? Пятачок в подобных обстоятельствах, шевеля опилками, причитал от страха: "Винни, Винни!" У меня и этого нет. Голова, готовая лопнуть как тугой воздушный шар, гудит ветром в глухой подворотне.

- Ч-то э-то? - заикаясь, лепечу я.

- А, - с усмешкой говорит она, - прибор ночного видения.

Глаза вновь заерзали. Видимо, Титова отправила прибор, сидевший на переносице, на лоб. Вздох облегчения со свистом вырвался из моей груди. Давно я так не пугалась, Наташа тоже. Когда все составляющие, словно фрагменты мозаики, сложились в целостную картину, основное определилось. Зря Титова следила за нами самым банальным образом, в окуляры ночного видения. Орала же исключительно за компанию. Ничего странного в том нет: брак с особистом наложил свой отпечаток; будь Света женой пекаря, за версту бы распространяла запах свежеиспеченных булок. Хорошо, что объекты ее слежки, Люся с Гужовым, замешкали где-то во дворах. Хорошо, что мы, а не они столкнулись нос к носу с Титовой, а то бы не миновать скандала. Уж я-то знаю, да что я, весь гарнизон в курсе ораторских способностей жены особиста. Ораторские - от слова "орать".

- И что ты тут делаешь? - спросила Наташа. - Куда это ты в него смотришь?

- И что это ты в него видишь? - прибавила я.

- Да так, - мямлила Титова - я тут... того...

Определенно Титова, застуканная нами за неблаговидным занятием, была не в своей тарелке.

- Ай-я-яй, - пожурила я ее.

- Ай-я-яй, - вторила Наташа.

- Да что вы разайяяяйкались на всю улицу? - Судя по ответному удару Титовой, клиент очухался и вышел из комы. - У меня Коська к бабе пошел.

- К какой бабе? - лениво поинтересовалась я. - Какие бабы могут быть в такую пору?

- Двуногие и наглые, - скрипя зубами, процедила Титова.

Хорошо это у нее получилось, убедительно. Да, мы, к сожалению, неблагодарная публика, посвященная во все составляющие интриги.

- Ладно, Титова, мы пошли. - Наташа потянула меня за свитер.

Сильные руки жены особиста обхватили нас, совершенно потерявших от стужи способность сопротивляться, за плечи, и поволокли в сторону детской площадки. Конечно, я еще могла если не вырваться, то хотя бы прохрипеть о несогласии с таким грубым обращением. И прохрипела бы, если б не шаги на два голоса, приближающиеся к нам с тыльной стороны дома. Кто кроме Люси и Гужова мог следовать нашим путем? Желая избежать кровавого столкновения, мы с Наташей добровольно прибавили шаг, теперь Титова едва поспевала за нами.

- Ну что, Титова, показывай, - забивая все другие звуки, горланила Наташа, забираясь вслед за Светой, как на постамент, на детскую горку.

- Показывай, коль привела, - подтявкивала я снизу.

На пару с Наталией, едва не выдернув мне руки, они рывком затащили меня на горку.

- Да тише вы, - рявкнула Титова и напялила мне на голову обод с окулярами. - Смотри.

Рукой она направила мой взгляд в сторону пирса, немного правее.

- Видишь?

В зеленом фосфорном сиянии линз я увидела спину удалявшегося человека, он спокойно шагал по дороге. Человек обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

- Точно, Титов! - изумилась я.

- За мной! - расценив мои слова как поддержку, велела Титова и спрыгнула с горки.

Нацепив прибор, Света вела нас за собой. Когда путь Титова шел по прямой и окуляры держали ракурс неизменным, Света, задыхаясь от стремительной ходьбы, рассказывала нам, как это было: