Сергей Бакшеев - Зеркальная месть

Последний патрон с шипением падет в снег. Мои сплетенные в жгут чувства начинают возвращаться к обычному состоянию. Я слышу хруст под ногами топчущегося Брагина, ощущаю подмерзшие от холода пальцы, запах пороха витает в чистом воздухе, зрение, сконцентрированное прежде в точке, раздвигает границы.

Вот в диапазон моего взгляда попадает Брагин. В силу природной наглости он пытается скрыть удивление, но актер из него никудышный.

— А теперь поговорим об убийстве моей мамы. Ты ведь знаешь что-то особенное? — спрашиваю я.

Брагин трясет подбородком, суетливо возвращает мне «Беретту» и показывает, что лучше вернуться в клуб.

— Я во внутренних войсках служил. На Кавказ в командировки гоняли. То на три месяца, то на полгода. Некоторые наши бздели, а мне там нравилось — реальная мужская работа. Особенно когда приказ негласный вышел — живыми экстремистов не брать.

Брагин суетится вокруг стола с закипающим чайником.

— Может по сто грамм? — предлагает он, открывая шкафчик с бутылкой водки.

— Нет.

— А я приму. В командировках без этого никуда, ну и втягиваешься. — Он ловко одной рукой отвинчивает пробку, наливает стопку и залпом выпивает ее.

— Руку на Кавказе потерял?

— Ну а где же. Минно-взрывная ампутация.

— Почему крюк? Фильмов про пиратов насмотрелся?

Брагин наливает чай в большие кружки, прижимает крюком кусок сыра и кромсает тесаком неровные куски. Бросает их на тарелку и небрежно придвигает ко мне.

— Пираты не дураки были. Это же холодное оружие, которое всегда при тебе. — Брагин демонстрирует стальной крюк, сидя напротив меня, и неожиданно вонзает его в стол. Он тянет на себя руку, и на деревянном столе остается грубая борозда. — А если бы так в висок?.. Я же не песни петь на Кавказ ездил. Я служил. У меня орден, медали, и кровники, конечно. Некоторые грозились отомстить. Они могут и сюда пожаловать, поэтому я всегда начеку. Извини за «теплый» прием поначалу.

Брагин выпивает вторую стопку водки и впервые смотрит на меня оценивающим мужским взглядом.

— А ты ничего. Стойкая. Не то, что некоторые бабы… У меня ведь жена была, сын. Пока я там с террористами боролся и получал боевые, ее всё устраивало. А когда руку потерял и принес домой первую пенсию по инвалидности, она взбрыкнула. Ну и хрен с ней! Я теперь здесь, сослуживцы устроили. Я в стрелковом клубе и завхоз, и инструктор, и ночной сторож. И с сыном чаще вижусь, чем раньше. Чуть свободное время — пострелять к папке ездит. В общем, меня всё устраивает. Живу на отшибе и арсенал под рукой. Могу держать оборону до прибытия основных сил… Особенно, если рядом будет такая подруга, как ты.

Взгляд Виктора Брагина становится загадочным и томным. Видимо, я должна растаять и с придыханием «Я твоя!» и броситься ему на шею.

— Осади фантазию, вояка.

— Да я чего. Без всякой задней мысли.

— Ага, с передней. За чай спасибо, но я приехала сюда не за этим. Давай вспоминать 28 августа 75 года.

Брагин нервно трет культю, точно у него зачесалась живая рука.

— Август, время заготовок. Тогда все крутили банки: огурцы, помидоры, грибы, варенье, чтобы зимой было что пожрать.

— Ты не отвлекайся, Брагин.

— Я как раз по делу. Банки эти ставили в сарайки за домами. У кого погреб был, у кого так. А у меня батя был, как бы тебе объяснить… Короче, куркуль. Мне двенадцать было, пацан верткий, отчаянный, и батя подбил меня по чужим сарайкам лазить. По мне так даже в кайф — приключение. Замки я не вскрывал, лез через крышу. Отогнешь рубероид, пару гвоздей из доски вырвешь, доску сдвинешь — и вниз. Хитрость была в том, чтобы брать понемногу. Тут пару банок, там еще три — и доску на место, чтобы не заметили. В ту ночь, двадцать восьмого, я тоже этим занимался. Каникулы заканчивались, батя торопил.

— В сарае нашли Александра Демьянова с ножом.

— Да. Только он не убивал.

— Почему?

— Я видел его еще вечером, он пришел в сарай пьяным и заснул.

— Убил, напился и заснул.

— Нет. Ножа при нем не было.

— Ты мог не заметить.

— Нож принес позже другой человек.

— Другой? — меня охватывает волнение. — Как это было?

— Ночью я полез по сараям. Спустился в один, в другой — всё, как обычно. Банки я передавал отцу, он за сараями прятался. Сараи к лесу примыкали, удобно. А потом я услышал шаги и затаился на крыше. Я как раз сарай Демьяновых хотел переползти, там ведь Сашка спал, да и брать у них нечего, кроме гнилой картошки. Слышу, открывается дверь прямо подо мной. Я не из пугливых — отгибаю рубероид, чтобы посмотреть, как Сашку отец пинать будет, чтобы домой увести. Вижу человека. Странное дело, он осторожно крадется, явно опасается Сашку разбудить. Присел пред ним и что-то сует ему в ладонь. Я вначале не понял, что это было, только заметил, что длинное. Потом человек встал, прошел вглубь и сунул эту штуку в поленницу между дров. Тут-то я и увидел, что это нож.

— Это был отец Демьянова?

— Нет. Я точно не разглядел, но не он.

— Почему уверен?

— Темно было, я видел только макушку человека с ножом. Демьянов-старший невысокий, а этот был выше. Когда он сунулся вглубь сарая — там крыша снижается — он задел головой балку, а из нее гвоздь торчал. Этот тип здоров поцарапался, на макушке остался кровавый след.

— Демьянов старший не достал бы головой до балки?

— Сама посуди. Демьяновы в сарай постоянно за дровами ходили. Если бы гвоздь им мешал, давно бы его загнули. С ножом пришел тот, кто никогда не был в этом сарае.

Я мысленно соглашаюсь с логикой Брагина.

— Значит в сарай пришел настоящий убийца и подкинул нож с отпечатками Александра Демьянова.

— Выходит так.

— Почему ты ничего не рассказал милиции.

— Да ты что! Когда Демьянова повязали, батя меня сразу взял в оборот. Молчи, говорит, а то убью! Пришлось бы признаться, что мы воровали у соседей.

— Из-за твоего молчания, Брагин, расстреляли невинного человека! — вспылила я.

Виктор Брагин мигом набычивается.

— Ты пришла сюда на совесть капать или правду узнать? Я за свои грехи отвечу. Вот, рукой уже поплатился, а ты чем?

Мы испытываем друг друга тяжелыми взглядами. Я опускаю глаза первой.

— Пойми, речь идет о моей маме. Я хочу знать, кто убийца. Вспомни еще что-нибудь.

— Я всё рассказал.

— Ты говоришь, высокий. Какого роста?

— Крыша сарая сзади два метра, я сто раз залезал — знаю. Еще балка, доска. Выходит, он должен быть ростом около ста девяносто сантиметров.

— Цвет волос?

— В темноте все кажутся черными, но этот был посветлее. Светло-русый, наверное.

— Он расцарапал гвоздем голову. Сильно, — пытаюсь рассуждать я. — Ты видел потом высокого человека с повязкой или пластырем на голове?

— Ты угадала. Я присматривался, пытался быть сыщиком. Но никого не заметил. Я думаю, убийца был не из нашего района. Валяпинск большой город.