Нина Вадченко - Час абсента

— Вам письмецо пришло, Инна Владимировна, а Сократик такой лапочка. Пришел к Виктору Петровичу Курлаков из налоговой, вы же знаете, как я ненавижу этого типа! Жирный, бородатый, на носу бородавка, брр! Редактора нет, и неизвестно, когда приедет, а этот сидит и сидит, уже весь чай выпил, лимон съел, конфеты переполовинил и все «ля-ля, ля-ля!». Будто у меня дел никаких нет, кроме как его болтовню слушать. Уже не знала, как его выставить. И тут Сократик, лапочка, как почувствовал: тихохонько из своего ящика выполз, — я ему ящичек из буфета принесла. Девчонки как узнали, кто у меня будет жить, самый лучший, из-под вина импортного освободили, так что Сократику там уютно… — Она вдруг остановилась с открытым ртом, увидев выражение лица Инны.

— Ты говорила о письме, — напомнила Пономаренко.

— Да, правильно, — схватила Светочка на лету мысль. — Этот Курлаков мне надоел, как горькая редька, а Сократик подкрался к нему и как зашипит… Вы бы видели, как вонючка Курлаков подскочил, затрясся и пулей из приемной! Даже «до свидания» не сказал! Сократик, лапочка, сделал дело и полез обратно в домик. Умничка мой, теперь Курлаков десять раз подумает, прежде чем заявиться снова. Я ужика никому не отдам!

— Светочка, ты что-то насчет письма говорила. — Инна поморщилась. Что за день сегодня: все сваливаются на голову и всех тянет поделиться ерундовиной.

— Ну да, письмо странное, без обратного адреса.

Светочка положила на стол голубой конверт и приготовилась снова защебетать, какой Сократик умничка.

Но ее никто не слушал. Инна от одного взгляда на конверт мгновенно побледнела. Зита тоже всполошилась не на шутку.

— Воды, воды! — закричала она. — Принесите воды! Ой, как плохо!

— Вам плохо? — спросила растерянно Светочка.

— Да не мне! — Зита разозлилась. — Инне Владимировне воды принеси. Видишь, с лица сникла женщина.

— Не надо воды, — отмахнулась Инна.

— Я, пожалуй, пойду, — ретировалась Светочка. — Может, позвать Василису Илларионовну?

— Иди, Светочка, иди, — простонала Пономаренко.

Конверт, голубой конверт! Точно такой демонстрировала Марина, такой, по слухам, получила Верунчик. Конверт с кошмарным посланием от Эдгара По. Инна с первого взгляда поняла, что они близнецы-братья, что и ее не миновала чаша сия.

Зита, сгорая от нетерпения, выкрикнула:

— Такой же конвертик получила Вера Степановна и чудом осталась жива!

Что и говорить, Зита-всевидящая нашла самые подходящие слова для ободрения испуганной Пономаренко.

Инна, придя в себя, наконец взяла в руки конверт. Зита затаила дыхание.

— Зита, вы же всевидящая, что меня ждет?

— Да не тяните вы, открывайте поскорее, вместе и узнаем. — Зита отбросила всякое «потустороннее» кривляние. Перед Инной сидела обыкновенная любопытная женщина, без всяких оккультных закидонов.

В кабинет ворвалась Василиса Илларионовна. Она недобро покосилась на Зиту, очевидно, Светочка доложила, что Пономаренко стало плохо и всему виной посетительница кавказской национальности.

— Что случилось, Инночка Владимировна? Помощь нужна? — без обиняков спросила Илларионовна.

— Инна Владимировна получила письмо с угрозами, — влезла с объяснениями Зита. Ей очень хотелось отвести от себя всякие подозрения.

— Доигрались!.. Чувствовало мое сердце, в опасную историю вы попали. И ведете себя глупо. Дайте, я открою.

Василиса Илларионовна решительно вскрыла конверт.

«Учи, стерва!» — прочитала она первые строки, ахнула и схватилась за сердце.

— Отдайте, — перехватила письмо Инна, — все же адресовано оно мне.

«Учи, стерва!

Инна дочитала. Все молчали.

— «Покров гробовой» — это значит, вы должны умереть? — спросила Зита, будто Инна могла знать ответ. — А что делает Червь-победитель?

— Он меня ест. — Инне очень захотелось поступить как Марина. То есть бросить письмо на пол и топтать, топтать клочок бумаги ногами. Теперь она понимала порыв Марины. Какие там соображения, какие там вещдоки? Порвать, затоптать, уничтожить, избавиться и забыть.

— Шли бы вы, дамочка, по своим делам. — У Василисы от гнева раздувались ноздри. Такой бестактности она простить не могла. — Мы тут сами разберемся, что к чему.

— Предлагаю сообщить об угрозе Раисе Ивановне. — Зита проигнорировала предложение корректорши.

Пономаренко еще раз перечитала послание и отхлебнула водички.

— Хорошо, что это не Эдгар По, — пустилась она в размышления. — Стихов еще никто не получал. Мы не знаем начала стихотворения, возможно, оно более оптимистично.

— Почему вы решили, что это не Эдгар По? — Василиса тоже внимательно перечитала письмо. — Стихов у него много. По теме, по стилю, по мрачности как раз очень похоже на По. Я попытаюсь найти источник. Вы не возражаете? — Василиса быстро переписала содержимое на листочек. — Ну, я побежала, — сказала она и величественно удалилась.

— Я, пожалуй, тоже откланяюсь, — заторопилась Зита.

Инна струхнула. Ей очень не хотелось оставаться в одиночестве. Еще секунда, и она бы смалодушничала и стала бы приставать к Зите с просьбой почистить все чакры, всю ауру и ей, и кабинету.

— Зита, а зачем вы, собственно, приходили? — нашлась о чем спросить Инна.

— Э-э, пустяки, Инна Владимировна, пустяки, я в другой раз.

Всевидящая буквально бежала из кабинета, что не прибавило оптимизма Пономаренко. Вдруг Зита все же предвидит будущее? Тогда оно, судя по поведению экстрасенсихи, ужасно.

У Веры пропала вера. Она готова была землю рыть, горы сворачивать, фирму держать на плаву. Мало того, она была уверена, что поднять работу на качественно новый уровень — раз плюнуть. Только дунь, плюнь, чихни — и все покатится как по маслу. Ан нет. Ушла вера в свои силы, ушла в песок, в абсент, в дым сигарет и джазовый шабаш.

Верунчик безвылазно торчала в клубе. Напивалась, обкуривалась и тупела. Она заливала кошмар воспоминаний.

Оказывается, все вранье. Никаких оживлений рецепторов, обновлений восприятий, вторых рождений, неподдельных «счастьев» после крутых розыгрышей нету. Все, что они втюхивали клиентам, было всего лишь новомодной лапшой. Никакого кайфа после розыгрыша у нее не наблюдалось. Только ужас, пустота, желание утопить душу… в ванне.

Испытанная на собственной шкуре, — схема любимой работы рассыпалась как карточный домик.