Джордж МакМаннан - По головам

– Со вторым будет так же, Амир!

Ислам схватил спецназовца за волосы, готовый, как и Хемлёву, перерезать горло. Однако тот резким и неожиданным для Ислама движением ударил его сильно в живот. Мобилизовав остатки сил, пока бандиты не опомнились, он ударил того, что стоял справа, между ног, а когда тот сложился, коленкой зарядил в лицо. Бессознательное тело рухнуло на землю.

И раздались два выстрела: стрелял Ислам, доставший из-за пояса пистолет «Стечкина».

– Что там произошло? – строго и властно спросил Сулиман в то время, пока Зуля обрабатывала саднившие раны на спине Амира.

Амир ответил не сразу.

«Когда спецназовец, имени которого Амир так и не узнал, упал на землю, из-за его пояса выпал пистолет, который он ранее передал Хемлёву.

Амир долго не думал. Яростная злоба и инстинкт всё сделали сами: совершив длинный кувырок вперед, он подобрал выпавшее оружие…».

– Мне не спалось, амир, – обратившись с почтением к Гагкаеву, начал Амир, – ведь вы принесли много хороших новостей. Поэтому я решил выйти во двор и подышать свежим воздухом. Тогда-то я и увидел Ислама с двумя моджахедами, да дарует им Аллах своё благословение, из его отряда.

– Что они там делали, Амир?

«…первым прицельным выстрелом в голову Амир положил второго бандита, двумя последующими, пришедшими в область солнечного сплетения, самого Ислама…»

– Они вывели из хлева пленных русских, – продолжил Амир, – и я понял, что Ислам задумал совершить самосуд над ними, вопреки вашей воле.

– Ислам, – пробурчал Сулиман, – он никогда меня не слушал. Ослушался и сейчас.

«…Амир видел, как умирал Ислам, лёжа на спине и захлебываясь собственной кровью, тоненькими ручейками вытекающими изо рта.

– Ты знаешь, кто я? – присев, тихо спросил он у Гагкаева – младшего.

Едва заметным движением Ислам помотал головой.

– Я скажу тебе!..»

– Я попытался вмешаться, но один из моджахедов Ислама, ударил меня в спину, говоря, что я недостойный сын рода. Это тот, которого вы нашли ещё живым.

– Шакал! – взревел Сулиман. – Завтра его повесят за яйца, а потом запихнут их в глотку.

В глазах Амира вспыхнул огонек.

– Я обо что-то ударился, потерял на время сознание, а когда очнулся, то увидел, что один из русских лежит с перерезанным горлом, а второй положил сначала одного моджахеда…

– Не называй его так! – перебил Амира Сулиман.

– Я видел, как русский ударил Ислама так, – продолжил Амир, – что тот отлетел чуть ли не на метр и упал. Потом пленный схватил пистолет, наверное, выпавший из рук первого модж… – чуть не произнес Амир, но вовремя остановился, – и убил второго выстрелом в голову. Я отреагировал слишком поздно, ещё раньше русский выстрелил в Ислама. Он оказался быстр, словно сам Шайтан! Простите, дядя!

И он виновато опустил голову.

«… нагнувшись к самому уху, Амир что-то прошептал Исламу. Расширенные глаза Ислама взвыли от беспомощной и дикой злобы!

– Теперь, – не вставая с колен, продолжил Амир, – когда ты всё знаешь и ничего не можешь изменить, сдохни, как животное!

И секундой позже во двор влетел разбуженный выстрелами Сулиман…»

Сулиман тяжело вздохнул.

– Тяжело терять сына. Ислам был своенравен и своеволен. Он не чтил решения старших. Возможно, Аллах и покарал его за гордыню. Амир, от тел надо избавиться. На нашей базе закопайте или сожгите, мне всё равно.

Амир кивнул.

– Макка! – позвал Сулиман жену.

Женщина, как всегда, молчаливо появилась на пороге комнаты. Нена и Амир пересеклись взглядами буквально на секунду, но ни укора, ни сожаления по случаю смерти сына в её глазах он не прочёл.

Близ села Симсир, утро следующего дня

Отряд численностью восемнадцать человек медленно брёл в горы, спускаясь с одного холма и тут же поднимаясь на другой. Дозор шёл чуть впереди, в метрах тридцати от основной группы, но на расстоянии видимости, чтобы в случае опасности, не поднимая шума, предупредить остальных. Они вышли рано утром, до рассвета, но всё равно информаторы «по цепочке» предупредили бандгруппу о планируемом выходе федеральных сил. Надо сказать откровенно, у чеченцев не в пример нашим, это отлажено и работает без сбоев. Ведь у них за отказ помогать бандитам убивают – просто мешок на голову, и изувеченное тело находят лесники.

Каждый в отряде знал, что с временной базы боевики снялись и ушли далеко в горы. Вышедшему отряду оставалось только отметить на карте временную «лёжку», сфотографировать её, посчитать пакетики «Ролтона» и помочиться на остатки небольшого и явно не скрываемого костерка. В такие моменты думаешь, что работать надо как-то иначе, но с бюрократической машиной справиться тяжело.

Однако на этот раз всё пошло не по плану.

За километр до выхода к месту предполагаемого нахождения боевиков головной дозор подал знак «опасности», который продублировал старший основной группы – командир роты разведки 2 батальона особого назначения 94 полка внутренних войск МВД России майор милиции Балакин Игорь Петрович, или в «народе» Лис. Группа остановилась.

– Карась, Ёжик, – негромко позвал Балакин.

В то же мгновение перед ним возникли двое бойцов, не имеющих никаких отличительных признаков и похожих друг на друга так, что их можно назвать братьями.

– Слушай боевой приказ, – начал Балакин, раскрывая на планшете карту с изображением местности, где им предстояло работать, – берёте Киллера, Бобра и Чумика.

Карась и Ёжик переглянулись между собой, один из них хихикнул.

– Прекратить, – резко оборвал Балакин и продолжил, – от «фейсов» возьмёте Виста и Болта.

Балакин вопросительно посмотрел на полковника Смирнитского, тот кивнул.

– Задача: двумя группами обойти базу противника, организовать засадные мероприятия с целью недопущения выхода из зоны боевиков. Первая группа занимает вот эту высоту, – Балакин ткнул указательным пальцем на точку на карте с отметкой «158.3», – вторая – участок местности на спуске в пятидесяти метрах около тропы «Козья», ведущей к ближайшему аулу. Старший первой группы – Ежик, второй – ты, Карась. Вопросы?

– Пленные? – спросил Ежик.

– Работаем чётко на поражение, – подумав секунду, Балакин добавил, – если ситуация позволяет, не более одного на каждую группу. Ещё вопросы?

Ёжик и Карась исчезли так же незаметно, как появились.

– А нам с тобой, Тополь, – обратился Балакин к Смирнитскому, снимая с плеча «Калашникова» с коллиматорным прицелом и передергивая затвор, – предстоит самая главная работа.

– В расход мусор, – ответил Тополь.

Шли медленно и тихо, стараясь не выдать присутствия перед противником, который наверняка выставил дозорных, да и наткнуться на различные «растяжки» или противопехотные мины, «разбросанные» по лесу, как грибы после дождя, желанием никто не горел. Чуть впереди шёл Чумик, урождённый сибиряк, с детства приученный к охоте и обладавший природным даром обнаруживать засады и «сюрпризы». Умение читать следы в совокупности с острым слухом и зрением, выработанными в детстве и шлифовавшимися в период службы, делали Чумика превосходным разведчиком-следопытом.