Александр Савельев - Аркан для букмекера

— И как собираешься распорядиться суммой?

Пацан натужился, силясь понять, о чем идет речь.

— О чем вы, дядя Гена?

— Мне-то мозги не пудри. Я на эти деньги не зарюсь.

— Я в самом деле ничего не знаю. О какой сумме вы говорите?

— О той, что взяли в автосалоне.

— Не взяли мы там ничего. Дипломат с баксами пришлось спустить менту под ноги. Иначе я не сдернул бы.

— Твои мужики говорят другое.

— Болтать можно все что угодно. Кто это треплет? Я ему язык вырву.

— Смотри, Боря, если темнишь. Порядки тебе известны. Если взял сумму, должен отстегнуть в воровской общак.

— Говорю же вам, ничего я там не взял.

— Что же тогда менты за тобой бегают?

— Откуда мне знать? Может быть, я для них ненужный свидетель. Букмекер, падла, все и подстроил. Только теперь вспомнил того человека в машине. Мент с ипподрома. То-то, смотрю, морда знакомая. Дядя Гена, вот тебе крест, Кривцов этот на ментов работает.

— Кто этот Кривцов?

— Букмекер с ипподрома.

— Ты же первый хотел его обуть. Теперь соплями исходишь. Раньше нужно было думать. Я тебя предупреждал.

— Теперь мне без разницы. Достану гада из-под земли. Грохну, как пить дать, чего бы мне это ни стоило. Помогите, дядя Гена, на него выйти, узнайте, где он обитает. Я сейчас на мели. Пустой, как барабан. Иначе сам все устроил бы. Выручите, дайте баксов пятьсот. Через месяц верну штуку. Век свободы не видать. Месячишко перекантуюсь. Потом опять раскручусь.

— Насчет адреса не обещаю, а деньжатами помогу. Пей пока, ешь. Я сейчас вернусь.

Уголовник поднялся наверх и позвонил Михалкину.

— Не помешал, Анатолий Иванович? Перед тем как ехать на свидание, решил уточнить. Не передумала ваша знакомая? А то прокачусь впустую до ресторана. Уже не тот возраст.

— Мне она ничего не говорила.

— Ну и ладно. Как, вы сказали, ее фамилия?

— Кривцова.

— По мужу?

— Покойному мужу.

— Случайно, не знаете, отчего он скончался?

— Самоубийство. Хотя есть и другое мнение.

— Какое несчастье. Я тут навел справки. Заслуженный был человек. Обязательно приеду. Так и передайте вдове. Пусть не стесняется, если есть просьбы. Постараюсь помочь по мере возможностей.

Так вот почему менты гоняются за щенком! Не все чисто с самоубийством клиента. Как тесен мир! Видно, кто-то неплохо сработал и пустил ментов по ложному следу. Впрочем, в любом случае мне светиться рядом с щенком ни к чему. Надо отшить, а то не отвяжется. Он из такой породы: где обедают, туда и ужинать идут.

Спустя десять минут дядя Гена вернулся в бильярдную в сопровождении двух молодых людей.

— Вот тебе бабки. Как ты просил: пять сотен. Поедешь с парнями на хату. Поживешь пару недель в Москве. Особенно там не выступай. Через два дня позвони.

«Если, конечно, сумеешь дозвониться из морга».

На следующий день труп Резаного нашли в Телеграфном переулке, в центре Москвы. Картина смерти не вызывала ни малейших сомнений. Молодой человек перебрал лишнего, потерял равновесие и ударился головой об угол тротуара. Смерть наступила мгновенно. Вмятина на черепной коробке точно соответствовала профилю ребра бордюрного камня.

Как и подобает важной персоне, Лунев появился в ресторане на несколько минут позже назначенного времени. Михалкин представил его Антонине и, выждав ради приличия четверть часа, уехал.

Тонька ожидала увидеть обезьяноподобного громилу с квадратной челюстью, а пришел тщедушный человечек, внешне ничем не примечательный, больше похожий на колхозного счетовода из доперестроечных фильмов, чем на бандита.

«Фатоватый ханурик. Неужто на свежатину потянуло? Михалкин уверяет в обратном. Попробую. Черт с ним. Где наша не пропадала?»

— Анатолий Иванович уверил меня, что вы можете все. Это так?

Лунев никак не отреагировал на комплимент.

— У меня к вам довольно щекотливая просьба.

— Показывайте, что там у вас.

— Так сразу? Могли бы для приличия поболтать ни о чем, пощупать друг друга.

— Показывайте, показывайте. Ведь вы для этого добивались со мной знакомства?

Поколебавшись секунду, Антонина дала прочитать одну из бумажек. Естественно, ксерокопию.

Лунев внимательно прочитал и вернул. Ни единого слова. Она достала еще одну. Та же реакция. Тонька заволновалась. Огляделась по сторонам. Несколько молодых людей крепкого телосложения за соседним столиком показались ей подозрительными.

«Сейчас его подручные затолкают в машину, отвезут неизвестно куда и начнут выбивать из меня все, что я знаю, пытая раскаленным утюгом и электрическим током».

По спине пробежали мурашки.

— Возьметесь реализовать?

— Попробовать можно. Если, конечно, у вас есть еще более весомые аргументы.

Неопределенность ответа вывела Антонину из себя.

— Если бы мне нужно было попробовать, я не стала бы тратить время на пустые разговоры с малоприятным скользким субъектом.

Этого ей не надо было говорить. Люди такой породы никогда не прощают обид. Лунев посмотрел на нее в упор. Тяжелый, уничтожающий взгляд. И… улыбнулся. Улыбнулся какой-то странной улыбкой, от которой Тоньке стало не по себе. Она ощутила себя пустым местом, пылинкой, которую можно легко стряхнуть, и никто этого даже не заметит.

Напуганная до смерти, она уже жалела, что ввязалась в авантюру, и мучительно искала возможность выйти из игры, не начав ее.

— Если бумаги представляют для вас интерес, я могу их продать вам.

— Отчего вдруг? Что вас так испугало?

«Видеть харю твою не могу. Сволочь. Ему человека убить — что плюнуть. Прав был Игорь, предупреждал, чтобы не лезла в мужские игры».

— Какая вам от меня помощь? Буду только обузой. Вы покупаете бумаги и сами все проворачиваете. Много я с вас не возьму.

«Дура, то, что знаешь, я давно забыл. Мне и бумаги-то теперь твои не нужны. Важен сам факт их существования. А деньги я выбью и без них. Только и ты уж теперь не сорвешься. А пока потрясись от страха, поживи в неизвестности. Сколько? Я сам еще этого не знаю».

— Давайте не будем пороть горячку. Присмотримся получше друг к другу. Ваше предложение заманчиво, и скорее всего я его приму. Дайте мне пару дней все обдумать. Тогда и вернемся к этому разговору. А пока приглашаю вас в гости. В Жаворонках у меня дом. Рядом сосновый бор, пруд. Поживете, подышите свежим воздухом.

«Перед смертью. Дожидайся. Так и полезла я добровольно в петлю. Буду кусаться, царапаться, пока хватит сил».

Как нередко бывает в такие минуты, животный страх перешел в противоположное чувство, в бесшабашность, в пофигизм.

— А знаете, я, кажется, догадываюсь, почему вы так упорно уходите от прямых ответов, не хотите конкретного разговора…

В глазах Лунева появилось неподдельное любопытство.

— Вы поняли, что реализовать мое предложение вам не под силу. И ходите вокруг да около. Признаться в этом стесняетесь. Скажите, ведь я права?