Константин Столяров - Однажды в России

От беспримерной наглости Холмогорова у Романа Валентиновича свело ногу. Со стоном откинувшись в кресле, он вытянул вверх носок, дождался, пока боль утихла, и, спокойно взвесив поступившее предложение, пришел к выводу, что взбунтовавшийся "пан почтмейстер" абсолютно прав. Если довести до сведения фигурантки, что Холмогоров между жизнью и смертью, она едва ли усидит на месте. Хотя ей самой, похоже, в высшей степени безразлично, жив он или мертв, она - мать, которая не запретит сыну проститься с умирающим отцом. При такой подаче их поспешный выезд из Комарова логически оправдан и не должен вызвать возражений Вороновского. Значит, успех операции будет зависеть только от того, сколько охранников отправятся вместе с ними. С одним Пичугин и Баздырев разберутся как повар с картошкой...

За субботу и воскресенье Затуловский в тиши пустой квартиры основательно продумал натурное обеспечение нового пролога операции. Узнав о несчастье, фигурантка, вероятно, захочет проверить соответствие телефонного сообщения действительным обстоятельствам. Куда она может обратиться? В больницу, где якобы умирает Холмогоров, к нему домой и, наконец, на службу. Следовательно, нужно устроить так, чтобы в "Холисе" и на Рубинштейна никто не подходил к телефонам, а справочная больницы удостоверила факт нахождения в реанимации пациента Холмогорова С. К., 1953 года рождения, чье состояние признано угрожающим. С прикрытием телефонов Холмогорова справится Шапиро. Что же касается больницы, то стоит выбрать Куйбышевскую, благо там работает опытный агент с псевдонимом "Спокойный". Принимая во внимание, что мальчишку со дня на день отправят в Англию для продолжения учебы, захват надлежит осуществить не позднее среды, 24 августа.

В понедельник агент Спокойный и Шапиро приняли поручение Затуловского к исполнению, заверив, что все будет в полном порядке. Но операцию пришлось отложить на сутки из-за каприза Колокольникова, неожиданно назначившего на среду расширенное заседание правления Онежско-Ладожского коммерческого банка для обсуждения итогов работы за 1 полугодие. Как ни отбояривался Роман Валентинович от участия в заседании, жалуясь на боли в желудке, Родион Филимонович был неумолим - присутствие вице-президента необходимо для кворума, и никаких гвоздей!

В четверг Затуловский после обеда набрал номер справочной больницы имени Куйбышева, убедился в том, что агент Спокойный сработал на совесть, и отправился на 39-й километр Приморского шоссе, где на повороте к санаторию "Белые ночи" его ждали Пичугин и Баздырев, прибывшие из Рощина на "газике" с форсированным двигателем. Еще раз обсудив с ними последовательность действий, он из вестибюля "Белых ночей" по автомату позвонил в Комарово. Трубку сняла какая-то женщина, сразу же позвавшая к телефону Елену Георгиевну. Тогда Роман Валентинович мобилизовал свои актерские способности и, представившись подчиненным господина Холмогорова, голосом старого астматика с местечковым акцентом рассказал ей о страшном несчастье с Сергеем Константиновичем. А когда она попросила передать трубку Шапиро, ответил, что Давид Израилевич вместе с Анной Наумовной и Фирочкой полчаса назад уехал в больницу имени Куйбышева.

Теперь оставалось ждать, клюнет фигурантка или не клюнет, что Затуловский и делал, вернувшись на 39-й километр и с холодной усмешкой поглядывая на уоки-токи фирмы "Моторола". В шестнадцать часов пятнадцать минут портативная радиостанция заговорила сочным басом агента Окуня: "Третий - первому. Мальвина на серой коробочке следует к вам. Повторяю, Мальвина на серой коробочке следует к вам. Как поняли? Прием!" - "Первый - третьему, - мгновенно отозвался Затуловский. - Вас понял. Сколько Бармалеев в коробочке? Прием!" - "Бармалеев нет, - доложил Окунь. - В коробочке один Буратино. Как поняли? Прием!" "Первый - третьему. Вас понял. Конец связи!"

"Газик" с Пичугиным и Баздыревым, тоже располагавшими "Моторолой", умчался в направлении Санкт-Петербурга, чтобы занять исходную позицию для атаки, а неприметные "жигули" третьей модели, за рулем которых сидел Затуловский, медленно потянулись к Сестрорецку. У Разлива "девятка" цвета мокрого асфальта обогнала его, после чего Роман Валентинович пристроился ей в хвост, на всякий случай пропустив вперед горбатого "запорожца". Агент Окунь не ошибся - в "девятке" ехали только жена и пасынок Вороновского. Миновав поворот к строящейся дамбе, Затуловский трижды нажал на кнопку "Моторолы", предупреждая Пичугина о приближении "девятки", в ответ на что услышал двойной щелчок - "мы готовы". Теперь спешить было незачем, он снизил скорость до пятидесяти километров в час и снял темные очки. Ну, Пичугин, не подведи!

Когда "жигули" Затуловского проследовали мимо места засады, "девятки", как и следовало ожидать, на обочине уже не было, ее, по-видимому, отогнали в лесопосадку. А еще через две минуты из "Моторолы" послышался радостный голос Пичугина: "Второй - первому. Пять плюс один. Повторяю, пять плюс один. Прием!" - "Первый - второму. Вас понял. Конец связи!" - сухо сказал Затуловский и отключил "Моторолу"...

У себя дома Затуловский приготовил ванну с бадузаном и, нежась в теплой воде с шапкой мыльной пены, подвел предварительные итоги. Его долготерпение вознаграждено сполна: условная фраза "пять плюс один" означала, что захват произведен мастерски и опергруппа с заложниками беспрепятственно отбыла на базу в Рощино. По такому поводу позволительно выпить рюмочку, но Роман Валентинович отказался от рискованного намерения - алкоголь может разбередить язву, а в болезненном состоянии ему будет сложнее дожимать Вороновского. Лучше после ванны попить чаю с сухариком и для душевного подъема вообразить, что творится в Комарово. Сатрап и его охрана, должно быть, сидят как на иголках. Пусть привыкают, подлецы, ему торопиться незачем. Прежде чем вступать в переговоры о контрибуции, он, Затуловский, потомит их, помаринует, чтобы довести до кондиции.

Смежив веки в приятной истоме, Затуловский мысленно выстроил перед собой всех людей, так или иначе задействованных в операции, и проверил каждого на прочность. Окунь о существе операции не осведомлен и только зафиксировал выезд темно-серой "девятки" с женщиной и подростком. В прошлом Окунь многократно привлекался для выполнения задач оперативного характера, излишнего любопытства не проявлял, о Вороновском понятия не имеет, так что с ним все в ажуре. Спокойный выполнил поручение до конца - в девятнадцать ноль-ноль на запрос Затуловского справочная Куйбышевской больницы сообщила, что больной по фамилии Холмогоров к ним по "скорой помощи" не поступал. Следовательно, здесь тоже полный ажур. Шапиро известно, что где-то проводится операция с участием Пичугина и Баздырева, но ее целей он не знает и поручение прикрыть телефоны Холмогорова с ней едва ли свяжет. Таким образом, более или менее в курсе дела всего четверо: он, Затуловский, Холмогоров и Пичугин с Баздыревым. Последние двое работают за деньги и временно отсечены от внешних контактов, а в дальнейшем, когда все останется позади, инстинкт самосохранения заставит их держать языки на привязи. Относительно Холмогорова и подавно беспокоиться не о чем: из боязни снова отведать тюремной похлебки он ни при каких обстоятельствах не признается в том, что содействовал похищению собственного сына...