Марина Серова - Ритуал привлечения денег

Видя, что уходить я не собираюсь, Мельников вздохнул и спросил:

– Что еще?

– Человечка одного пробить надо, – улыбаясь, попросила я. – На предмет судимости, и все такое.

– Эх, Иванова, не живется тебе спокойно, – укорил меня Мельников.

– Что ты подразумеваешь под выражением «жить спокойно»? Застиранный домашний халат, бигуди на голове, кастрюльки с соусами и вязаные чулочки? – смеясь, поинтересовалась я. – Нет, Мельников, такое спокойствие меня не интересует.

– Почему сразу чулочки? Можешь вязать благородные салфеточки. Как тебе идея вязания крючком? Тут у меня одна потерпевшая недавно по делу проходила. Так вот она просветила меня на этот счет. Оказывается, существует огромное количество техник… – разглагольствовал Мельников.

– Мельников, не тяни резину. Говори прямо, будешь человека искать или нет? – прервала я его.

– Говори фамилию, – обреченно вздохнул Мельников, поворачиваясь к монитору компьютера.

– Дронов Иван Сергеевич, уроженец Тарасова. Адрес проживания улица Крымская, пятнадцать, – отчеканила я.

– Что натворил твой Дронов? Надеюсь, не «мокруха»? – щелкая по клавишам, спросил Мельников.

– Я тоже на это надеюсь, – думая о судьбе Дрона, произнесла я вслух.

Через несколько минут поисков Андрей сообщил:

– Радуйся, в базе нет ничего на твоего Дронова. Ни приводов, ни штрафов, ни алиментов. Можешь считать, что перед законом он чист.

– Послушай, а не мог он проходить свидетелем по какому-нибудь делу? Возможно это выяснить? – высказала я внезапно возникшее предположение. – Если он является ценным свидетелем для следствия, то для обвиняемого его исчезновение как нельзя кстати, верно?

Мельников удивленно посмотрел на меня.

– Так он преступник или жертва? – переспросил он.

– Это я и пытаюсь выяснить. Слушай, Андрюш, узнай по своим каналам, может, Дронов и вправду числится свидетелем, понятым или участником ДТП. Сделаешь?

– Попытаюсь, – пообещал Мельников.

– Вот спасибо, – поблагодарила я, вставая, и, вспомнив фразу Мельникова о театре, добавила: – Обещаю, в следующий раз мы встретимся в более романтической обстановке.

– Иди, – отмахнулся Мельников. – Завтра подъезжай часам к десяти, передам тебе пропуск в архив.

От Мельникова я сразу поехала домой, только в магазин заскочила, купить кое-какие съестные припасы. У дверей квартиры меня поджидал сюрприз в виде соседки, Любови Ивановны. Увидев меня, она накинулась с упреками.

– Что же вы так меня подводите, Танюша? Я из кожи вон лезу, чтобы привести ваше жилище в порядок, а вы нарушаете все мои договоренности, – запричитала она.

– Какие договоренности? – переспросила я, догадываясь, о чем, вернее, о ком идет речь.

– Как это «какие»? А Родион Матвеев? А мой специалист по ремонту? Разве вы не получали от него записку? – возмущенно спросила Любовь Ивановна. – Родион звонил, пожаловался, что вы отказались приехать. А бедный Бехруз? Прождал вас два часа, а все без толку.

– Ну, насчет Родиона вы сами виноваты. Ведь это вы не предупредили меня о том, что планируете назначить ему встречу со мной, – возразила я. – А кто такой Бехруз и почему он ждал моего прихода, я понятия не имею.

– Бехруз – это тот, кто ведет ремонтные работы в вашей квартире, – сообщила Любовь Ивановна. – И он-то как раз поставил вас в известность, что к шести вечера вам надо быть дома с обоями. Он же оставил вам записку. Я лично проконтролировала это.

– Ах, вот оно что, – протянула я. – Тот белый листок в ручке моей двери и есть послание от Бехруза? Очень мило. Пойдемте, я покажу вам его.

Я открыла дверь, пропуская соседку внутрь. Отыскав листок, я развернула его и протянула соседке.

– И где, по-вашему, тут написано, что Бехруз собирается меня посетить? – спросила я.

– Да вот же: «Приду в шесть». Он и пришел, а вас нет. Ждал, сколько мог, – тыча пальцем в надпись, произнесла соседка.

Снова взглянув на каракули, нацарапанные на листке, я усмехнулась. Вот как надо было трактовать корявую фразу «Приходыть 6»!

– Послушайте, Любовь Ивановна, я понимаю, что вам хочется обойтись минимальными затратами, но ваш работник никуда не годится, – решительно заявила я. – Предлагаю пройти на кухню и оценить фронт работ, выполненный вашим «специалистом».

Я взяла соседку под локоть и потащила на кухню. Обведя рукой пространство, я произнесла:

– Вот как выглядит моя кухня после месяца трудов вашего Бехруза. Впечатляет?

– Но, позвольте, вас же никогда не бывает дома. Чего же вы хотите, если сами не даете человеку возможности честно выполнять свою работу? – не так уверенно, как прежде, возразила соседка.

Мне уже порядком надоели пререкания с виновницей потопа, и я примиряющим тоном предложила:

– Любовь Ивановна, давайте поступим следующим образом. Вы просто выплатите мне компенсацию, а я сама найду работников и закуплю все необходимое, идет?

– Это не вариант. – Лицо соседки пошло красными пятнами. – Лучше я поговорю с Бехрузом и заставлю его ускорить работу, а вы постараетесь впредь не игнорировать его послания и находиться дома тогда, когда он просит.

– Боюсь, это невозможно. У меня ненормированный рабочий день, и сидеть дома в ожидании прихода мастера я не могу, – возразила я. – Придется все же поступить так, как предлагаю я.

– Я бы с радостью сделала так, как вы просите, но поверьте, у меня совсем нет свободных денег! Прошу вас, Танюша, потерпите немного. Я что-нибудь придумаю. Должен же найтись выход, устраивающий нас обеих.

– Ладно, думайте. Мне сейчас все равно не до ремонта, – устало произнесла я. – Как надумаете, звоните.

Любовь Ивановна поспешно удалилась, а я принялась готовить незатейливый ужин из тех продуктов, что принесла с собой. Пока в микроволновой печи разогревались блинчики с мясом, я помыла свежий помидор, нарезала его тонкими ломтиками и разложила на тарелке. Добавила несколько кусочков сыра и листья салата. Перетащив тарелки в комнату, я уселась перед телевизором и принялась жевать.

Мысли мои были далеки от передачи, транслирующейся по первому каналу. Я прокручивала в голове сегодняшние встречи. Что-то в откровениях Кирика и Зиничева смущало меня. Когда изо дня в день беседуешь с людьми, которые пытаются скрыть от тебя правду, поневоле начинаешь чувствовать малейшую фальшь в словах собеседника. Именно это я почувствовала и в том, и в другом случае.

Взять хотя бы Кирика. В самом начале нашего разговора в словах Кирсанова чувствовалось недоверие. Это-то как раз понятно. В его дом заявилась незнакомка и заявила, что ее прислала дочь друга. Эта незнакомка принимается выпытывать подробности давно минувших дней. Ситуация неординарная. Вполне логично, что Кирсанов не готов принять слова незнакомки на веру. Тем не менее он не бросается к телефону и не начинает названивать Дрону или его дочери, чтобы прояснить ситуацию. Он предпочитает рассказать то, что знает. И, ведя рассказ, он не привирал, не приукрашивал действительность. Фальшь появилась тогда, когда я спросила о последней встрече с Дроном. Я это четко подметила. Кирсанов не просто насторожился. Он начал более тщательно подбирать слова, паузы между вопросом и ответом стали продолжительнее. Всего лишь чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы сделать вывод. Кирсанов что-то недоговаривает. Почему? Что могло произойти при последней встрече с Дроном, о чем Кирсанов предпочел умолчать?