Лиза Марклунд - Место под солнцем

– Что за черт?!

До парня наконец дошло, что с ним случилось, и он стал неистово вырываться, отбиваясь от полицейских руками и ногами, но это мало ему помогло.

– Козлы! – кричал он по-испански. – Идиоты! Отпустите меня! Мать вашу!

Через несколько секунд его затолкали на заднее сиденье полицейского автомобиля, вместе с ним сели трое полицейских – двое по бокам, один впереди.

Автомобиль, взревев, тронулся с места и исчез.

Рядом с Анникой появился Никлас Линде.

– Ты говорил, что шведа уже задержали, – сказала Анника.

Полицейский рассмеялся.

– Это он и есть, – сказал он, наклонился к Аннике и поцеловал ее.

Никлас целовался просто фантастически.

– Как его зовут? – шепнула она прямо ему в губы.

– Хокке Зарко Мартинес. Поедем к тебе или ко мне?

Она высвободилась из его объятий и посмотрела на фотоаппарат.

– Через несколько часов я лечу домой.

– За несколько часов можно очень многое успеть.

Она покачала головой и подняла на него взгляд:

– Нет.

На мгновение он наклонил голову, потом поднял ее и рассмеялся.

– Пошли, – сказал он. – Я отвезу тебя в отель.

Он ни разу не прикоснулся к ней, пока они шли к машине.

Они молча сели в БМВ, молча поехали.

До отеля они добрались очень скоро, и Никлас, резко затормозив, остановил машину.

– Мне надо было меньше болтать, – сказал он, глядя прямо перед собой.

Она посмотрела на него.

– Дело не в том, что я не хочу.

Он искоса взглянул на нее.

– А в чем тогда дело?

Она решила сказать правду.

– Я не осмеливаюсь, – сказала она. – У меня так давно этого не было, что я уже забыла, как это делается.

Он засмеялся и ласково погладил ее по щеке.

– Этому невозможно разучиться, как езде на велосипеде.

– Ты долго еще пробудешь здесь? – спросила она.

– Не знаю. Я иногда езжу домой. А что?

Она хотела спросить его, не собирается ли он в Швецию, где его дом, ждет ли его там кто-нибудь. Будет ли он еще здесь, когда она по заданию Патрика приедет сюда писать статьи о «Кокаиновом Береге».

Но она ни о чем не спросила, а взяла сумку, открыла дверцу и вышла из машины.

Когда габаритные огни БМВ исчезли за «Английским двором», Анника прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Она написала текст о задержании шведа, загрузила фотографии, отправила все это в Стокгольм и поспала два часа. Потом встала, упаковала одежду и компьютер, спустилась вниз и своей личной картой оплатила пребывание в гостинице свое и Лениты Сёдерстрём. Лените она оставила записку, в которой извещала о том, что возвращается в Стокгольм. На всякий случай приписала внизу номер своего мобильного телефона.

Она выехала на пустое в этот час шоссе, проехала мимо торгового центра «Ла-Каньяда» и выехала на платную дорогу.

Недалеко от Торремолинос она задержалась из-за дорожной аварии. На дороге перевернулся автофургон с французскими номерами. На дорожном полотне кучами лежали ящики. Аннике пришлось едва ли не ползком пробираться мимо них по обочине. В зеркало заднего вида Анника увидела, как какая-то мусульманская женщина в голос рыдает возле фургона, ритмично ударяя себя по коленям. Потом женщина скрылась за большегрузным автомобилем.

В аэропорт она приехала за два с половиной часа до вылета.

Час с четвертью потратила на улаживание формальностей с возвратом машины. К стойке регистрации она примчалась в мыле. На контроле служба безопасности перерыла всю ее сумку, наткнувшись на предметы, о которых она сама напрочь забыла, включая недоеденное яблоко и нож для вскрытия конвертов с рекламой «Квельспрессен» – «Лучше, чем кажется». Этот нож и блеск для губ ее заставили положить в прозрачный пакет.

– Вы это серьезно? – спросила Анника и скептически посмотрела на сотрудника службы безопасности, когда он протянул ей лиловый пакет. – Вы думаете, что я не взорву самолет, если блеск для губ будет лежать в этом мешке?

– Не понимаю, – по-испански ответил сотрудник.

– Совершенно верно, – сказала Анника, забрала свой смертоносный блеск и засунула его в сумку. – Вы тут действительно ничего не понимаете.

Самолет взлетел точно по расписанию, и Анника сразу уснула.

Она проснулась уже в Арланде, когда колеса шасси коснулись посадочной полосы. Книжка Харлана Кобена упала на пол, а вода, которую она купила в зале вылета, пролилась в карман переднего кресла.

Совершенно сбитая с толку и сонная, нетвердо держась на ногах, Анника вышла из самолета в кишку, ведущую в здание аэровокзала. Затем она прошла по коридору мимо безлюдного паспортного контроля в секцию выдачи багажа. Сумку ей пришлось ждать около часа. На улице начало темнеть, когда она наконец протиснулась сквозь толпу в зале прилета. В воздухе плясали снежинки, не зная, то ли им падать, то ли подниматься вверх. Шофер такси из какой-то вольной компании едва не оторвал ручки у сумки. Анника зашипела на него и нашла другого шофера из «Стокгольмского такси». Много лет она пыталась быть свободомыслящей и либеральной и при первой возможности ездила на машинах маленьких таксомоторных компаний, но после того, как ее несколько раз обругали и едва не выбросили из машины за то, что она хотела расплатиться картой или не могла показать дорогу, Анника сдалась.

Стокгольмский таксист взял у нее сумку, аккуратно уложил в багажник и открыл ей дверцу, не сказав при этом ни слова. Отлично.

Сидя на заднем сиденье, она попыталась почитать газету, но, почувствовав недомогание, оставила эту попытку.

В пять часов вечера Анника наконец открыла дверь своей необжитой квартиры. Комнаты показались ей большими и темными, откуда-то тянуло сквозняком.

Она поставила на пол сумки и зажгла свет во всех комнатах. Во всех окнах видела свое отражение – женщина с глубоко посаженными глазами и нестрижеными волосами, с короткими руками.

Она отвернулась от этого неаппетитного изображения и взялась за телефон. Набрала прямой номер шефа и тяжело вздохнула, когда Патрик снял трубку.

– Я думала, что сегодня работает Шелландер, – сказала Анника. – Ты разве не выходной?

– Надо разгрести авгиевы конюшни и подмести остатки, – объяснил Патрик. – Что ты привезла?

Анника закрыла глаза и потерла ладонью лоб.

– Я провела почти весь день в самолете и три минуты назад вошла в дом. Как ты думаешь, что я могу тебе ответить?

– Насчет поисков Сюзетты: ты не в курсе, что там все-таки произошло? Нет ли чего-то нового о смерти грабителей? Есть ли фотография матери, сидящей на кровати пропавшей дочки с ее любимым игрушечным мишкой?

Усталость превратилась в гнев. Анника встала возле кровати, держа в одной руке трубку, а в другой – телефон.

– В четыре часа утра я отправила тебе текст и фотографии о том, как во время полицейской операции в Сан-Педро был задержан гражданин Швеции. Думаю, что я заслужила сегодня выходной день. Если ты полагаешь, что твоя новая работа заключается в том, что ты можешь помыкать мной, как девятнадцатилетним стажером, то ты ошибаешься.