Александр Аде - Прощальная весна

Итак, Стасик Болонский!

Принимаюсь внимательно – чуть ли не по слогам – читать статьи.

Читаю до трех часов ночи. И делаю неутешительный для себя вывод, что никакого особенного компромата в этих материалах нет. Так, всякая грязюка, причем наверняка половина, если не больше – полуправда или откровенное вранье.

Кстати, зря Завьялов и старик Болонский друг дружку мутузили. Главой администрации нашего славного мегаполиса остался бывший непотопляемый мэр. А они утерлись. Да и кто они такие вообще – мелкая шелупонь, которая вышла помахать кулачонками против профессионального тяжеловеса.

Ладно. На сегодня хватит. Шабаш. Даже как-то зябко думать о том, что обнаружится, когда я начну исследовать содержимое подпапочки «Честный выбор».

13 мая 2009 года ,

пятый этаж «хрущовки», освещенная голубоватой люстрой спаленка.

– Я знаю, – со злобой выкрикивает женщина, расхаживая взад и вперед, от двери к окну, – я уверена, у тебя есть любовница. Кто она?

– Глупышка, – снисходительным баритоном укоряет мужчина, – это все твои фантазии. Ты – моя единственная любовь.

– Брось свою демагогию, – от распирающей ярости женщина кружит по спаленке все быстрее. – Ненавижу твою красивую болтовню! Ненавижу!

– И меня ненавидишь? – мягко интересуется мужчина.

Она бросается к нему, сама не понимая, что собирается сделать: ударить, исцарапать или вцепиться в волосы.

Схватив за плечи, он швыряет ее на кровать. Она смотрит на него снизу, в глазах то ли бешенство, то ли страсть – не разобрать, но только не страх.

– Похотливый скот, – твердит она, – грубое животное. Тебе от женщин нужно одно…

– Господи, разве другим мужикам требуется иное? Не смеши, милая. Да, признаюсь, люблю сексуальные игры. А кто не любит? Человек развратен по природе своей. Да, я неутомим, доставляя наслаждение себе. Но я дарю его и тебе. Или не так?

– Ты извращенец, – глухо произносит она, не отрывая от него взгляда. – Грязный сластолюбивый козел.

– А разве тебе не нравится, что я такой? – усмехается он. – Ты же хочешь меня, а?

– Я люблю тебя, – женщина смотрит на него расширившимися жадными глазами. – Я вся принадлежу тебе. Но если ты изменишь мне, берегись.

– Господи, – морщится он, – какая пошлость!

– Учти, это не шутка, – быстро говорит женщина, зрачки ее глаз похожи на острия черных иголок. – Я буду следить за тобой.

– Только не надо мне угрожать. Если хочешь, паси меня, сколько влезет. Я чист, как агнец…

Вот и пересеклись две смерти – Ники и Алеши – в одной ослепительной точке. И эта точка – семья Болонских (или контора «Болонский и партнеры», что, в сущности, одно и то же).

Предварительно вынув из холодильника и оприходовав бутылку пива, со священным трепетом приступаю к третьей подпапочке. К той самой, которая называется «Честный выбор».

Приступаю – и с немалым изумлением обнаруживаю, что в этих статьях превозносится Болонский, и льются помои на Завьялова!

А вот это уже явный перебор!

Потягивая из кружки пиво и почти не ощущая вкуса, принимаюсь туго соображать. Если статьи из газетенки Стаса Болонского находятся в нетбуке Алеши, то они – наверняка – Алешины.

Действительно, какой смысл хранить в своем компьютере чужие статьи?

Это первое. Теперь второе. Алеша мог взять электронный вариант чьих-то публикаций только у самого автора, что крайне маловероятно. Конечно, у него была возможность скачать статьи в редакции «Честного выбора» – если только вышеупомянутая редакция вообще существует (в чем лично я сильно сомневаюсь: такие боевые листки обычно делает один человек). Но это еще невероятнее.

Третье. Каждому пишущему человеку (насколько я в этом разбираюсь) нужны комфортные условия работы. И не только, например, уютный стул, на котором так вольготно седалищу, но и привычная картинка на мониторе.

Один печатает свои творения десятым кеглем (поясняю для несведущих: это размер шрифта), другой – двенадцатым, третий – аж четырнадцатым. Как кому удобно. То же самое можно сказать и о ширине текста, и о масштабе, и о прочих примочках.

В обеих папочках – «Честный выбор» и «Ничего, кроме правды» – тексты были напечатаны шрифтом Times New Roman, четырнадцатым кеглем, имели одну и ту же ширину и были выровнены по левому краю. И в том, и в другом случае масштаб изображения 140 %. Не спорю, Алеша мог подогнать статьи некого журналюги из «Честного выбора» под привычные ему параметры. Но трудно понять, какой в этом смысл.

Наконец. Я, конечно, не филолог, но о стиле кое-какое понятие имею. И почти уверен, что статьи для Болонского и Завьялова писал один человек.

Напрашивается вывод. Нет никакого мифического журналиста, который – за бабло – вкалывал на Стасика Болонского. А есть шустрик Алеша – слуга двух господ: Завьялова и Болонского. Двух заклятых конкурентов.

Самую первую по времени статью Алеша написал в «Честный выбор» – 17 марта 2008 года. И в течение трех дней накатал (или скачал из интернета) еще с десяток материалов – получился газетный номер. Потом он состряпал еще один номерок «Честного выбора». После чего стал делать обе газетенки: «Честный выбор» и «Ничего, кроме правды» одновременно.

Значит, у Завьялова был еще один повод желать Алешиной смерти.

Мне почему-то становится скверно, даже сводит желудок, точно наелся гнили.

Чтобы как-то избавиться от этого гнусного ощущения, звоню Акулычу.

– Извини, что беспокою. Выяснили, какие у Алеши были сбережения?

– Побеспокоил ты меня в самый-самый раз, пташка божья. А я уж было наладился звякнуть тебе по ентому поводу.

– Ну и как?

– Порадовать тебя, голубок, што ли? Так уж и быть, порадую. На счету твоего Лексея в нашем местном банке, каком, знать тебе не обязательно, два с полтиной лимона. Примерно. Хватит аккурат на двухкомнатную фатеру. Не новую, конешно, но в приличном месте. Не в Москве, само собой. Но в таком городишке, как наш, за енти башли можно даже в центре поселиться, ежели повезет.

Теперь, значится, так. Ложил твой Лексей на счетец по мелочам, но кой-чего скопил. А в ентом году, двадцать первого марта положил ровнешенько полтора лимона… Усек? А потом, уже двадцать третьего марта добавил ишо семьсот тысчонок. Со второй цифирькой понятно: жилье продал. А с первой надобно сурьезно разбираться… Ну что, доволен, охламон? Порадовал тебя цифирьками папа Акулыч?.. То-то же. Небось, облизываешься. Но достанется енто огромадное богатство не тебе. Так что утрись, божья тварь, и попытайся радоваться жизни.

– А кому эти капиталы достанутся, если не секрет?

– У меня от тебя, птаха, секретов не бывает. А насчет Лексеиного бабла скажу так. Покойный был сиротой казанской. Но кто там разберет, вдруг да и объявится какой-нибудь родственничек, седьмая вода на киселе. Вот ему-то, стервецу, и свезет. Сильно свезет – ежели, конешно, вышеуказанные полтора лимона не криминальные. А в ентом я почему-то очень даже сумлеваюсь…