Ольга Игомонова - Вирус самоубийства

Эта идея у Вероники была не нова. Антонина не знала, что еще до переезда в Москву мать рассказывала всем своим новороссийским знакомым и соседям по подъезду о том, что ее дочь живет в столице и обставляет квартиры богатым людям, которые хотят, чтобы у них дома было красиво и модно. При этом обязательно добавляла, что когда она сама переедет в Москву, Тонюсенька и ей обставит квартиру, чтобы у нее тоже было «все как у людей».

— Вы же знаете, как Тонюсенька меня любит, — говорила она. — Она не потерпит, чтобы ее родная мать жила плохо. Моя доченька, моя кровинушка, моя лапонька сделает все, чтобы ее любимой мамочке было хорошо.

С этой просьбой Вероника приставала к дочери уже давно. Сначала Антонина отмахивалась и думала, что это просто неудачная шутка, но вскоре навязчивая идея матери начала ее раздражать. «Зачем ей дизайнерский интерьер? — недоумевала девушка. — Кого она собирается им удивлять? Ей самой, похоже, вообще наплевать на то, что ее окружает. Ее ведь кроме рюмки ничего не интересует».

Но Вероника не успокаивалась. Каждый раз, приходя к дочери на работу просить денег, она непременно спрашивала, когда же, наконец, «знаменитый дизайнер» обставит ей квартиру, «как полагается». Со временем стремление заставить дочь поменять обстановку в ее квартире превратилось у Вероники в настоящую идею-фикс, и Антонина начала понимать, что мать от нее просто так не отстанет. Так и было: Вероника все чаще и чаще клянчила у дочери новый интерьер. Раздраженная Антонина уже была готова поменять обстановку в квартире матери на какой-нибудь вариант «как у людей», но ее останавливал не только абсурд этой затеи: она знала, что «оформлять» квартиру матери ей придется за свой счет, и в данный момент у девушки не было на это ни свободного времени, ни лишних денег.

По молодости лет Антонина не понимала, где находится та грань, когда бытовое пьянство переходит в алкоголизм. И она не знала, что избавление от навязчивых идей, которыми доставала ее мать, нужно искать не в обновлении интерьера ее квартиры, а в лечении ее от алкогольной зависимости. А между тем визиты Вероники становились все чаще, выглядела она все хуже и денег просила все больше и больше.

Марина сочувствовала своей начальнице, но в ее отношения с матерью никогда не вмешивалась. Каждый раз после ухода Вероники Антонина открывала настежь окно, чтобы быстрее проветрить небольшое помещение от тяжелого запаха перегара, и смущенно извинялась перед своей помощницей за очередную нелицеприятную сцену, которую неизбежно устраивала мать, приходя в офис. Марина не знала, как лучше реагировать на происходящее, и каждый раз делала вид, будто ничего особенного не произошло. Антонина была ей за это бесконечно благодарна: ей было стыдно за мать, но ничего поделать с ней она не могла.

Чук и Гек пришли в офис дизайнера точно в назначенное время. На самом деле их звали Георгий и Сергей, но Георгий представился как Жорж, а Сергей попросил называть его Сержем. Среди заказчиков Антонины эти двое оказались случайно, по инициативе Марины. Так получилось, что в середине мая в офис позвонил мужчина, назвавший себя Жоржем, и сказал, что планирует делать ремонт в квартире и хочет поручить оформление интерьера специалистам. Он увидел в интернете портфолио дизайнера Антона Треф, и оно произвело на него большое впечатление. Марина знала, что Антонина сейчас не берется за частные заказы, но отказывать заказчику не захотела и назначила ему встречу с дизайнером уже на следующий день.

Жорж пришел не один. Вместе с ним пришел еще один человек, который представился Сержем. На вид им обоим было чуть больше тридцати лет, и между ними ощущалось едва уловимое внешнее сходство. Сначала Антонина никак не могла понять, почему эти двое показались ей похожими друг на друга — в их внешности не было ничего общего. Жорж был высоким стройным мужчиной спортивного телосложения, с аккуратной стрижкой и чисто выбритым лицом. Он выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала: дорогой итальянский костюм сидел на нет безукоризненно, из укороченных рукавов пиджака выглядывали узкие манжеты белоснежной сорочки, а яркий галстук свидетельствовал о том, что Жорж, скорее всего, был человеком творческой профессии, а не топ-менеджером какой-нибудь скучной иностранной фирмы. Его новенькие ботинки идеально подходили к костюму, а носки были совершенно неожиданного цвета — в тон галстуку.

Его спутник был ниже ростом и выглядел менее формально. Светло-серые глаза Сержа излучали озорные искры, а лицо покрывал бронзовый загар — возможно, с горнолыжного курорта. Отсутствие волос на голове компенсировалось изящной короткой бородкой, а на среднем пальце левой руки блестел массивный золотой перстень. Его вальяжный облик дополняли отличные дизайнерские джинсы от Жана-Поля Готье, дорогой кожаный пиджак, черная футболка с ярким принтом, широкий ремень из крокодиловой кожи и мягкие замшевые ботинки.

При знакомстве оба посетителя протянули Антонине свои визитные карточки, на которых были указаны их фамилии и полные имена, но попросили обращаться к ним неформально: Жорж и Серж. Они сказали, что так их зовут друзья, а полные имена они используют только на работе. Из их визиток стало ясно, что Жорж служил маркетологом в крупной фирме, которая поставляла в Россию японские музыкальные инструменты, а Серж работал эвент-менеджером в компании, занимающейся организацией праздников, юбилеев, свадеб, вечеринок и корпоративных мероприятий. Жорж держался спокойно и серьезно, а с лица Сержа в течение всего разговора не сходила приятная обезоруживающая улыбка.

Что именно побудило молодых людей произносить свои имена на французский манер, Антонина поняла сразу после знакомства с ними. Позже она призналась Марине, что если бы знала заранее, с кем придется иметь дело, то ни за что не стала бы с ними встречаться. Но Марина в ответ только рассмеялась и сказала, передразнивая свою начальницу:

— Антон, мы же с вами профессионалы! Мы должны работать с любыми заказчиками. Чем Вам не угодили эти мужчинки? По сравнению с преподобным Панкратом они просто невинные ангелы!

— Они не ангелы, а просто какие-то Чук и Гек! — смеясь, ответила Антонина.

Это прозвище приклеилось к заказчикам намертво: с тех пор между собой девушки стали называть их только так.

С самого начала знакомства с Антониной Жорж решил расставить все точки над «и»:

— Антон, я надеюсь, что вы прогрессивная современная женщина, и вас не шокирует тот факт, что мы с Сержем живем вместе. В нашей стране к однополым парам отношение неоднозначное, поэтому мы не стремимся излишне афишировать нашу связь. Но притворяться, что между нами ничего такого нет, мы тоже не хотим. Я хочу сразу прояснить вам нашу ситуацию, чтобы мы могли разговаривать открыто, без намеков и недомолвок. Если вам неприятно общаться с представителями сексуальных меньшинств, скажите нам прямо, мы поймем и больше не будем отнимать у вас время.