Ольга Игомонова - Вирус самоубийства

Когда за матерью закрылась дверь, Марина с восхищением вымолвила:

— Антон, как здорово вы это все провернули! Как вы только догадались такое придумать?

— Ты забыла, что я работала в театре? Впрочем, дизайн интерьеров тоже своего рода шоу, ведь это декорации к спектаклю под названием «жизнь». Но, как показывает практика, порой в этих декорациях происходят драмы и трагедии намного серьезнее, чем лицедейство на театральных подмостках. И в отличие от театрального представления, герои этих драм не выходят кланяться публике, а трагические финалы нельзя сыграть заново или изменить.

Марина прикусила губу, не желая лишний раз тревожить Антонину напоминаниями об эпидемии самоубийств, которая необъяснимым образом погубила сразу несколько их заказчиков. Но, помолчав несколько секунд, она продолжила:

— Но самое удивительное, что она согласилась! Антон, вы просто волшебница!

— Да ладно, я ничего особенного не сделала. И нет ничего удивительного в том, что она согласилась. Ей просто некуда было деваться, она же буквально помешалась на этой дурацкой идее. К тому же вчера я побывала у нее в квартире. Оказалось, там все намного лучше, чем я думала. Видимо, предыдущие хозяева подготовили квартиру к продаже, чтобы побольше за нее получить. Во всяком случае, ремонт там не нужен: на стенах нормальные обои, все окна пластиковые, на полу практически новый линолеум, совмещенный санузел отделан вполне приличной черной плиткой — помнишь, она была в моде в Москве пару лет назад? Правда, мебели у нее там почти нет, только старый диван и обшарпанный шкаф, которые тоже, наверное, остались от предыдущих хозяев. Да на кухне стол и пара табуреток.

— Вот это здорово! Тогда и правда можно перетянуть диван и повесить новые шторы?

— Ну да, типа того. Комната обклеена флизелиновыми обоями, которые выкрашены в бежевый цвет. Я их покрашу валиком в ее любимый фиолетовый цвет, повешу фиолетовые шторы и поставлю новый шкаф фиолетового цвета. Диван, правда, придется поменять, так как старый вот-вот развалится, но это не такие большие расходы. На кухню тоже повешу пару полок в фиолетовых тонах, и пусть себе радуется. Я даже решила телевизор ей купить — может, он хоть немного отвлечет ее от бутылки. Не знаю правда, насколько эффективно будет это кодирование от алкоголизма. Я разговаривала с врачами в той клинике, куда хочу ее пристроить, но они пока ничего не гарантируют. Лечение и кодирование мне тоже придется оплачивать самой, но что поделаешь? Будем надеяться, что оно поможет. Просто это был единственный способ освободить от нее квартиру на время ремонта, потому что к себе домой я ее приглашать не хочу.

Антонина не призналась Марине, что мать до сих пор ни разу не спрашивала у нее, где она живет, а когда вчера вечером Антонина впервые приехала к Веронике домой, чтобы осмотреть квартиру, та даже не предложила дочери чашку чая. Но ничего нового в этом не было: мать всегда думала только о себе, и жизнь дочери ее совершенно не интересовала.

Но сегодня девушка была рада тому, что ей удалось одним выстрелом убить двух зайцев: избавиться от матери на время «обустройства» ее квартиры и заодно закодировать ее от пагубной привычки. На нормализацию отношений с ней Антонина не рассчитывала.

Московский аэропорт Шереметьево оживал после ночного затишья. Теплые лучи утреннего солнца ярко освещали пустынную взлетную полосу, уходящую в сторону горизонта. Технический персонал, готовивший самолеты к вылету, двигался медленно, словно пробуждаясь от сна, и даже обаятельные стюардессы международного рейса приветствовали пассажиров негромко, вполголоса.

В салоне самолета было чисто, тихо шуршали кондиционеры, пассажиры неторопливо занимали свои места и укладывали на полки ручную кладь. Александра удобно устроилась в кресле у окна: даже не верилось, что через четыре часа она будет в Париже! До последней минуты ей казалось, что вот-вот произойдет что-то непредвиденное, и тогда придется снова отложить отпуск на неопределенное время и надолго забыть о поездке во Францию.

Когда раздался ровный гул двигателей и мягко щелкнул люк пассажирской двери, поставив точку во всех сомнениях и разделив пространство на прошлое и будущее, Александра поняла: теперь уже возврата не будет. Она отключила мобильный телефон, окончательно оставив в Москве все свои проблемы, застегнула ремень безопасности и почувствовала знакомое, но давно забытое предчувствие путешествия.

Пока стюардессы на нескольких языках объясняли, как пользоваться спасательным жилетом, она смотрела в иллюминатор. Неуклюжий аэробус двигался медленно, и здание аэропорта удалялось от воздушного лайнера неохотно. Не верилось, что через несколько минут эта тяжелая махина легко оторвется от земли, взмоет в небеса и с бешеной скоростью помчится в Европу. Но вскоре неизбежное свершилось: после энергичного разбега по взлетной полосе самолет подпрыгнул вверх и начал стремительно набирать высоту. Центробежная сила прижала Александру к креслу, уши заложило, и она закрыла глаза, чтобы легче пережить те несколько минут дискомфорта, которые всегда предшествуют перелету. Это было ошибкой: в ее сознании снова замелькала необъяснимая череда суицидов, непостижимым образом связанных с хрупкой испуганной девушкой со странным псевдонимом Антон Треф.

Она снова открыла глаза, чтобы прогнать навязчивые образы персонажей своих научных исследований, и выглянула в иллюминатор. Где-то далеко внизу за бортом были видны леса и поля, расчерченные небольшими реками и автомагистралями, а когда самолет вошел в облачную зону, земля окончательно пропала из вида. Это помогло немного отвлечься. Через несколько минут облака тоже оказались внизу, гул моторов стал ровнее, а световое табло погасло. Стюардессы сообщили по радио высоту и скорость полета и начали предлагать пассажирам прохладительные напитки.

Летать самолетами Александра очень любила и жалела, что ее работа не связана с частыми командировками, поэтому в отпуск она всегда старалась улететь подальше от Москвы. Жаль только, что отдыхать ей доводилось нечасто: профессия психотерапевта требовала полной самоотдачи. Впрочем, дело тут было вовсе не в профессии. На протяжении последних пяти лет Александра не только принимала пациентов, но и трудилась над своей кандидатской диссертацией, поэтому даже в выходные дни у нее совсем не оставалось времени на отдых. Теперь работа над диссертацией наконец-то подошла к концу: текст написан и утвержден, автореферат напечатан и разослан специалистам, отзывы оппонентов представлены в диссертационный совет.