Алла Полянская - Встреча от лукавого

Но чтобы этого не случилось, есть я. Уж я-то не позволю Петьке снова наделать глупостей. Если бы дело было только в нем, я бы предоставила ему разбираться самостоятельно – взрослый мужик, пусть учится давать отпор зарвавшейся хабалаке, если угораздило связаться с ней. Но тут дело прежде всего в Тоньке. Я помню, как она нервничала летом, когда пришло время уезжать домой. Я тогда подумала, что Петьке надо что-то решать, нельзя, чтобы ребенок жил с матерью, которую боится.

Я хочу, чтобы меня правильно поняли. Наша мама, мягко говоря, не была идеальной. Мы ее не любили и даже слегка презирали. Но она сделала единственное, что могла сделать: понимая, что мать из нее не получилась, отдала нас бабушкам и больше не напоминала о себе. И мы ее не боялись – она никогда не била нас, не кричала. Она просто не обращала на нас внимания, а потом исчезла из нашей жизни. И где она сейчас, нам неважно. Мы никогда не боялись, что она снова появится… даже если бы появилась. А Тонька боится. И за одно это я хотела бы дать Петьке здоровенного пинка, да только он и сам с этим отлично справляется.

– Я работу найду и буду зарабатывать. Тоню нужно в школу определить, и так два дня пропустили.

«Живите здесь, не надо искать квартиру. Я все равно сейчас тут не живу».

– А где же ты живешь?

Я махнула рукой и вышла на кухню. Надо им хоть еды приготовить, но кухня настолько чужая, настолько в ней все пропиталось энергетикой моей свекрови, что руки опускаются. Этот ее взгляд, когда она выходила из кабинета Дэна… Ладно, сварю суп, и все, Тонька с дороги, перемерзла и хочет есть, ребенок не виноват, что у меня нервы разгулялись.

– Кем ты работал в Питере?

Вот Фролов любопытный, просто до ужаса.

– Программистом в айти-компании.

– А фотошоп и прочие дизайнерские программы? И бухгалтерские – знаешь?

– Да. – Петька вздохнул. – Но я больше по системам безопасности работал.

– Приезжай в понедельник ко мне в офис, вот тебе визитка, перезвонишь, я тебя встречу. Если наш шеф айти-отдела сочтет твой уровень приемлемым, считай, работу ты уже нашел. Школу девочке рекомендую ту, что на Лермонтова – семьдесят вторую. Моя младшая там учится, отличная школа, там два направления – биология и английский. Учителя замечательные и атмосфера дружеская.

– Спасибо, мне это сейчас даже важнее работы.

– Погоди, я директрисе позвоню. Прекрасная женщина – Татьяна Николаевна, если она на месте, прямо в течение часа туда съездим, и с понедельника малышка уже пойдет…

Мне эти их разговоры неинтересны, я натираю морковь, вторую режу кубиками. Так, а теперь заправку из сала и чеснока… и зелень есть. Зелень я замораживала сама, коробка стоит нетронутая в морозилке – свекровь предпочитала свежую. Мясные шарики тоже заморожены, я готовила себе, когда успевала.

Я выхожу в гостиную и киваю в сторону кухни – идите жрать, пожалуйста. Я сама не могу есть суп, но бульона похлебаю. Горло болит и переставать даже не думает.

– Лина, суп вкусный, совсем как летом на даче! – Тонька блаженно щурится. – А мы все время ели пирожки жареные, папа покупал… когда у дяди Славы ночевали.

Я смотрю на Петьку, и он отводит глаза. Значит, не сразу решил ко мне приехать?

– Я же не знал, что тут у тебя… а мы с Виктором, сама знаешь…

Знаю. Виктор невзлюбил Петьку с ходу. Петька тоже в долгу не остался, и однажды на даче они едва не подрались, вышла отвратительная ссора из-за планов свекрови устроить на нашей даче грядки. Я тогда ей возразила единственный раз – но категорически, Виктор накричал на меня за это, а Петька не мог стерпеть, и ссора вышла нешуточная, потому что Виктор был надутый индюк, считавший, что он всегда лучше знает, как кому поступать. А Петьке и Светки хватало за глаза, чтоб еще и Виктор с его мамашей объясняли ему, почем дыни на базаре, да на любимую сестру орали в два голоса. С тех пор на дачу я ездила без Виктора, а Петька не брал Светку, и мы там отлично проводили время или ехали к бабуле.

– Бабуле звонил. – Петька смотрит на меня с каким-то странным выражением. – Болеет она что-то…

Понятно, болеет – лет ей немало, а село есть село, даже воды принести уже не по силам, а печка, дрова, хозяйство… В городе ей полегче было бы, конечно…

– Может, теперь она согласится переехать?

Я пожимаю плечами. Спросить надо, и не в лоб, а с подходом. Конечно, я была бы рада, если бы она согласилась переехать к нам, но непросто человеку, всю жизнь прожившему на земле, что-то кардинально менять. С другой стороны – а что делать? Не помирать же при живых внуках. Поскольку главным препятствием для такого решения были Виктор и Светка, то теперь-то уж мы бабулю уломаем.

– Давай съездим к ней на выходные.

Я согласно киваю. Пока снега нет, надо до зимы перевезти ее сюда – тепло, светло и всей заботы – сиди, телик смотри да борщ вари, а то я и сама сварю, мне не в тягость. И нам головной боли меньше, чуть что, тут и доктора, и аптеки, а в селе что? Пока до фельдшера доковыляешь, сто раз умрешь по дороге. Хорошо бы ее уговорить…

– Я договорился с директрисой. – Фролов деловито доедает вторую тарелку супа. – Сейчас пообедаем и поедем, документы девочки захвати.

– Да мы сами…

– Нам по дороге, подбросим вас, а назад сами, тут рядом, всего два квартала. Лина, ты им ключи не забудь дать, не то снова куковать под дверью будут. Спасибо за суп, очень вкусный.

Точно, надо выдать Петьке ключи. Где-то была запасная связка.

– Лина, ты вечером домой придешь?

Я качаю головой – нет. Пока моя жизнь похожа на американский фильм категории «Б», я буду держаться как можно дальше от Петьки и от Тоньки. Они вообще очень не вовремя нарисовались, но деваться им было совсем некуда – никого, кроме меня, у них нет. Будь Петька один, он бы у приятелей перекантовался, а Тоньке нужны покой, стабильность, нормально организованный быт и школа. Ну и питание, безусловно. Так что тут без вариантов.

– Ты хоть эсэмэски мне пиши.

Понятно, что буду писать. А вот и планшет ожил.

«Лина, ты где?»

Это Матвей. Ну ладно, дам тебе еще один шанс, парень, но не вздумай корчить из себя диктатора, я этого не потерплю.

«Дома. Приехал мой брат с племянницей, ему негде жить, а у меня квартира пустая. Устраиваю их».

«Пожалуйста, отвечай мне по возможности. Ладно?»

Это совсем другое дело. Взял поправку на ветер? Правильно.

«Просто я сейчас очень занята, не знаю, за что хвататься первым делом, все разом свалилось на меня. Но по возможности буду отвечать».

«Я тебе еще напишу».

Пиши, что ж. Я даже хочу этого, просто не знаю, что с этим делать. Все слишком сложно – последние события, новая работа, Ольга, Фролов. А главное – Мирон, который, наверное, попал из-за меня в большую беду. Вот и сиди думай, какой кирпич упадет на голову в следующий раз, да удастся ли от него увернуться.