Джозеф Уомбо - Сверкающий купол

Но присяжные, по своему обыкновению, поверили рассказу Уилфреда Джеймса Бойля и оправдали его по пункту обвинения в предумышленном убийстве Самуэля Биллингса. И он сторговался с прокурором: признал себя виновным в краже после того, как судья, страдающий старческим слабоумием всего лишь несколько последних лет, согласился, что Самуэль Биллингс вполне мог стрелять из револьвера по крысам на Коул-авеню, даже когда Шульц встал на свидетельское место и стал умолять присяжных поверить, что крысы, ошивающиеся в это время суток на Коул-авеню, не обязательно усатые и лопоухие, чем чуть не вынудил судью тут же прекратить судебное разбирательство.

А ведь раньше именно этим судьей так восхищался Шульц. Он с удовольствием вспоминал, как этот же судья наложил штраф в тысячу долларов на сутенера с бульвара Сансет за то, что тот измордовал свою основную девочку, хотя та появилась в суде и сказала, что иногда ей вроде как нравится это дело, потому что оно ее дисциплинирует. Сутенер тогда усмехнулся, пошаркал туфлями на платформе, расстегнул шикарную вельветовую жилетку и залез в карман стапятидесятидолларовой итальянской рубашки из чистого хлопка со словами: "Черт побери, судья, такие деньги я ношу в карма-а-ане!"

А судья в ответ усмехнулся и сказал: "Теперь залезь в другой карма-а-ан и вынь оттуда 30 дней тюрьмы!"

Но теперь судья маразмировал, и еще один герой Шульца упал лицом в пыль. То, что особенно врезалось в память Шульцу из дела Биллингса, и о чем даже Саймон вспоминал время от времени, - это Самуэль Биллингс, лежащий на полу заправки. Может быть знакомство с ним после предыдущего ограбления заставило их относиться к нему... по-другому. Изо рта у него текла кровь, лицо посерело, но он неотрывно глядел на маленькую дырочку в своем большом животе со страхом и горечью. А потом он посмотрел на Шульца с незаданным Вопросом в глазах.

Шульц по цвету крови определил, что пуля внутри срикошетила и ранение очень серьезное, но он лишь похлопывал хозяина заправки по плечу и отвечал на Вопрос ложью: "Тебе не о чем беспокоиться, Сэм. Да ты завтра же будешь на ногах. Это просто царапина. Да, сэр."

Из головы у Шульца не выходило выражение лица Самуэля Биллингса перед тем, как он потерял сознание. Выражение это говорило: "Ты лжешь."

- Мне не хочется объяснять миссис Биллингс, почему Уилфреда Джеймса Бойля обвинили всего лишь в воровстве, - сказал Шульц. - Я слишком устал.

Саймон бросил взгляд на своего напарника, и тот действительно показался ему усталым. Волосы немного отрасли, и он потерял свой воинственный вид.

- Ты почувствуешь себя лучше после пары стаканчиков в "Сверкающем куполе", - сказал Саймон, съезжая с автострады в полуденный, средней плотности смог.

- Я в последнее время чувствую себя плохо еще потому, что мы не смогли разобраться с делом Найджела Сент Клера. Мне очень не нравится, что у нас его отобрали.

- А меня ничто не заставит плохо себя чувствовать, - сказал Саймон. Ничто. Я все равно получаю деньги два раза в месяц. Тебе просто нужно...

- Мне нужна пенсия, - сказал Шульц. - Жаль, что у меня нет двадцатилетнего стажа. Не знаю, смогу ли я выдержать еще два года.

- Тебе нужно вправить мозги, парень.

- Знаешь, что я прочитал в сегодняшней газете? - сказал Шульц ровным и спокойным голосом. - Алфавитный Террорист на суде защищает сам себя. На свидетельском месте стоял священник. В газете говорится, что они со священником затеяли теологический спор. Для меня ничего больше не имеет смысла. Священник - один из тех, кому оторвало ногу бомбой Террориста.

- Ну и что?

- А то, что какая разница, если Уилфред Джеймс Бойл получил три года за убийство Сэма Биллингса? Мне нечего сказать миссис Биллингс.

- Тогда ничего не говори, - огрызнулся Саймон. - Мне в конце концов надоели все эти причитания. Тебе надо вправить мозги. Если будешь и дальше ныть, станешь гомиком, как Глория. Я тебя предупреждаю, парень.

Поэтому Шульц решил держать свои сомнения и нытье при себе и предложил провести оставшиеся три часа смены в "Сверкающем куполе". Черт возьми, они это заслужили после изнурительного конвоирования Глории Ла Марр.

Так они и сделали. И, когда они пришли в участок отмечаться, оказалось, что в этот день они переработали шесть часов. Через пять минут после того, как они вошли в пустую комнату своего отдела, дежурный репортер в Центре Паркера ответил на телефонный звонок, и кто-то невнятным голосом назвался сержантом Шульцем из Голливудского участка. Звонивший сказал, что видит неопознанный летающий объект в 300 футах над знаменитой надписью "Голливуд" на холме.

Когда на следующее утро молодой репортер пришел жаловаться капитану Вуферу на то, что бесполезно гонял по холмам черт знает зачем, Шульц с красными, воспаленными глазами категорически отрицал причастность к телефонному звонку и угрожал подать на газету в суд за клевету.

Куница пожал плечами и сказал, - Что тут такого особенного? Шульц видит НЛО всякий раз, как выползает из "Сверкающего купола". Интересно, что скажет пресса, когда узнает об этом.

9. МИСТЕР УИЛЗ.

Каток для роликобежцев в пятницу вечером оказался даже ярче и кричащей, чем "Сверкающий купол". У Эла Макки разболелась голова в ту же секунду, как они прошли в дверь. Кто-то волнами менял громкость музыки до тех пор, пока стало невозможно отличить рок-группу от бомбардировщика Б-52, и Эл Макки пожалел, что не может улететь. Колебание децибелл было невыносимее, чем тот грохочущий уровень, на котором музыка остановилась.

Калейдоскопическое мелькание огней ошеломляло. Зеркальные шары были предсказуемы, но непредсказуемым оказалось мастерство катающихся. Они катались по одному, они катались парами: ребята с девушками, девушки с девушками, ребята с ребятами. Они катались тройками и четверками. Некоторые из них были смешанными. Они катались змейкой друг за дружкой, рассыпаясь и собираясь снова, как конькобежцы стародавних времен. Но Маккарти с "Уингс" или "Амброзия" превращали все в безумную чехарду. Роликобежцы должны были оставаться наэлектризованными или погибнуть в столкновении, поэтому они подзаводились каждые 30 минут. Пол в фойе был усеян таблетками всех цветов и размеров, и даже кое-где порошком, хотя "пыль" была не в моде, поскольку копы утверждали, что каждый, кто погиб в перестрелках с ними, был заряжен "ангельской пылью". Дошло до того, что на бульваре стали говорить: когда надоест жизнь и захочется уйти от нее в мир иной, прими "пыль" и выходи на улицу - какой-нибудь коп тебя обязательно пристрелит.

И конечно же, все пронизывал запах марихуаны. Эл Макки начал ловить кайф лишь от того, что сидел рядом с девушкой, прикуривавшей один "бычок" от другого с того момента, как они с Мартином вошли в зал. Но он и не собирался пересаживаться. На ней были вельветовые шорты и желтая майка, обрезанная в дюйме от естественной линией груди, когда она стояла. Сейчас она сидела. Элу Макки и в голову не приходило пересаживаться.