Раф Валле - Прощай, полицейский

* * *

Сала был сердечен и в то же время держался на расстоянии, как с безнадежным больным, которому с улыбкой предсказывают еще много веселых деньков. Вержа не хотел огорчать его. Он был в хорошем настроении, что скорее раздражало начальника полиции. Сала предпочел бы бурную сцену, долгие рукопожатия со слезами на глазах. Но это было не в стиле Beржа.

- Я имел долгий разговор о вас в Париже, - сказал Сала.

Он вернулся из столицы с ежемесячного совещания департаментских полицейских начальников.

- Все единодушны: то, что с вами делают, чудовищно. Но надо понять и министерство: вас атакуют со всех сторон. Нам придется пересмотреть некоторые наши взгляды, изменить привычки, короче, мы должны быть осторожны. Мы возвращаемся в эпоху лицемерия.

- Выражайтесь яснее, господин начальник полиции: я буду тем чудовищем, чью отсеченную голову покажут народу.

- Да нет же, нет, - возразил Сала.

Он привез обещание: как только закончатся юридические формальности, Вержа помогут.

- То есть, когда я буду осужден.

Сала решил разговаривать сурово, поскольку комиссар не желал понимать.

- Этот исход, мне кажется, трудно избежать.

- Значит, вы знаете, что я виновен.

- Вилла на Юге, это точно?

- Да, - сказал Вержа. - Какой идиотизм!

- Вы хотите, наверное, сказать, что это просто чаевые по сравнению с другими моими махинациями.

Сала пожал плечами.

- Вержа, ваше положение ясно. Если во время процесса вы будете сдержанны, вас спасут. Если же вы начнете болтать, помощи не ждите. На этот раз вы поняли?

- Когда вы ясно выражаетесь, я всегда понимаю. Чего же опасаются из того, что я могу сказать?

- Вам это хорошо известно. Вы знаете все наши досье.

Он не добавил "увы", хотя ему хотелось.

- Вы можете причинить много зла нашей конторе, которую вы любите, несмотря ни на что.

- Обожаю.

- Сала наклонился к Вержа.

- Вы согласны?

- Я подумаю.

- Мы можем усугубить ваше положение! - произнес с угрозой Сала.

- Нет, - сказал Вержа по-прежнему любезно.

Начальник полиции утомился. Он невыносим, этот Вержа. Впрочем, он дал это понять самому министру. Сала сменил тему.

- Я должен предпринять ряд мер, - сказал он. - Подумать о вашей замене. Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о текущих делах. Надеюсь, вы соизволите это сделать!

Вержа ответил, что готов. Он обрисовал ситуацию, какой он видел ее в настоящий момент. Организовывались многочисленные банды, которые пробовали силы на мелких грабежах, но которые могли однажды пойти на крупное дело. Он упомянул Ги Портора, выразив мнение, что тот будет готов к действию через сорок восемь часов. По лицу Сала Вержа угадал, что начальник полиции предпочел бы, чтобы бандит оказался в тюрьме раньше, чем туда попадет комиссар.

- По сведениям ваших коллег, - сказал Сала, - что-то готовится.

У Вержа был заинтригованный вид.

- У них нет ничего конкретного, - добавил Сала. - Но они не могут объяснить иначе убийство Донне и других осведомителей. Впрочем, они топчутся на месте. Вы придерживаетесь того же мнения?

- Вполне вероятное предположение, - заметил Вержа мягко.

- Это большая потеря для нас.

- А также для общества, - сказал комиссар со всей серьезностью.

Сала спросил себя, не смеется ли над ним Вержа. Но лицо комиссара было совершенно серьезно.

- Я думаю, что левые готовят удар, - сказал Вержа.

Начальник полиции сморщился. Эти левые были его постоянной заботой.

- В каком направлении?

- Не знаю. Но не удивлюсь, если это будет в анархистском духе, Бонно и другие.

Он испортил Сала день, что прекрасно сознавал. Шеф полиции будет думать только об этом.

- Вы проследите? - спросил Сала.

- Пока смогу.

Сала встал и подошел к комиссару. Он пожал ему руку.

- Вы знаете, что мы сделаем все, чтобы спасти такого человека, как вы, - сказал он.

Вержа вежливо поклонился.

- Не сомневаюсь в ваших намерениях. Но их одних недостаточно.

- По крайней мере, мы вас в будущем устроим.

"Устраивай себя сам!" - подумал Вержа и удалился.

* * *

Они собрались в уютной квартире Сильвены. Здесь ощущался ее легкий пикантный аромат. Мора смотрел на нее, пока она наливала им виски. Он сожалел, что она не с ним, а с Вержа, и не скрывал этого от комиссара, который прекрасно его понимал.

Они сидели рядом на диване. Сильвена протянула каждомупо стакану, подняла свой и сказала:

- За наш успех!

Они выпили. Затем Вержа поставил стакан на низенький столик из прозрачного стекла.

- В течение трех-четырех дней у вас обоих будет много работы.

Он обратился к Сильвене:

- Присядь.

Она послушалась, устраиваясь на звериной шкуре, которая лежала перед ними.

- Ты отправишься в Женеву, - сказал Вержа. - Возьмешь три билета на самолет, вылетающий в Нью-Йорк - Каракас в следующую среду утром. На имя мосье и мадам Педро Гонзалес и мосье Аристидо Пальма.

Он указал на Сильвену.

- Мадам Педро Гонзалес - это ты. Твой муж - это я. Аристидо - это Мора.

Он достал из кармана большой конверт и маленькую деревянную коробочку. Из конверта в его ладонь выпали три совершенно новых паспорта.

- Помнишь доктора Альмару? - спросил он у Мора.

Лицо Мора прояснилось.

- А я его не помню, - тихо произнесла Сильвена.

- Это один венесуэльский полицейский, - сказал Вержа. - Десять лет назад он приезжал во Францию с согласия французских властей. Это одно из первых мероприятий по сотрудничеству в области борьбы с контрабандой наркотиками. Альмара знал одного венесуэльского торговца, который, как мы подозревали, собирался с помощью наших гангстеров организовать торговлю наркотиками во Франции. Альмара таков! Когда он на деле, он не позволит другим выловить рыбку. Однажды вечером он, я и Мора, который только поступил в полицию, отправились на сборище заправил наркотического бизнеса. Но соотечественник Альмары был опасный человек. Когда он увидел Альмару, то понял, что все пропало. Мы были на вилле, где находились вместе с нами трое или четверо марсельцев и южноамериканец. Отличная перестрелка! Альмара был ранен, и я прикончил венесуэльца как раз, когда он приставил свой кольт к черепу Альмары. Ну и вот, У них там еще знают, что такое благодарность. В мае шестьдесят восьмого года я получил небольшой пакет и письмо. В пакете были паспорта. Письмо от Альмары, и в нем говорилось, как ими воспользоваться. "В Европе дела плохи, - писал Альмара. - Если однажды к тебе начнут приставать, бери эти паспорта и приезжай сюда; я всегда найду способ устроить твою жизнь". Каждый год я получаю марки на продление паспортов. Я никогда больше не видел Альмару. Но теперь, думаю, встреча скоро состоится. Если бы у меня не было выездных виз, я, возможно, и не подумал бы сделать то, что собираюсь.

Он открыл паспорта.