Элиз Тайтл - Ромео

Стоявший за ее спиной мужчина начал шумно всхлипывать. Она обернулась. Это был пациент Мелани. Роберт Перри. Сегодня утром, до начала траурной церемонии в похоронном бюро, он представился ей и, еле сдерживая слезы, горячо выразил свои соболезнования.

Перри действительно вел себя, скорее, как безутешный любовник, нежели как пациент. Неужели у них с Мелани была связь, как предположил Аллегро? Трудно поверить. Скорее всего, это была фантазия Перри. Выдача желаемого за действительное — так объяснили бы этот феномен Мелани и Фельдман. Пациентам свойственно влюбляться в своих психиатров. И воображать, будто врачи отвечают им взаимностью. Это естественно. Предсказуемо. Нормально.

Не лукавит ли Перри? Сара вспомнила, каким несчастным выглядел он, когда делился с ней своими переживаниями по поводу смерти Мелани. Что его так потрясло? Ее смерть? Или жестокое убийство, которое он совершил?

Убийственная ярость захлестнула ее. Она вновь перевела взгляд на детективов. Считают ли они Перри главным подозреваемым? Очевидно, у них нет прямых улик против него, иначе ему уже было бы предъявлено обвинение. Вообще, похоже, что с уликами у полицейских дела обстоят неважно. Убиты пять женщин. В том числе и их эксперт-консультант. А они даже не нащупали следа.

Перри несколько поутих. Сара краем глаза взглянула на него и заметила, что его утешает высокая эффектная женщина лет тридцати. Ее безупречная кожа была смуглой. Одета она была в серое шелковое платье простого покроя с застежкой из перламутровых пуговиц, которая тянулась до самого подола. Две нижние пуговицы были расстегнуты, и Сара углядела в разрезе крепкие мускулистые икры.

Отвлекшись от ног незнакомки, она перевела взгляд на ее короткую стрижку и крупные серьги-кольца в ушах. И вдруг ее пронзила догадка. Она узнала в женщине ведущую телепередачи «Опасная грань». Эмма. Какая-то Эмма. Что делает на похоронах эта помойная тележурналистка? Как, черт возьми, она сюда проникла? И еще имеет наглость утешать главного подозреваемого. Уговаривает Перри показаться в ее шоу? Доит из него информацию с пикантными подробностями о том, как он обнаружил изуродованное тело психиатра? Можно представить, как после этого подскочит рейтинг ее программы.

Возможно, Сара и не умела скорбеть, но оставаться равнодушной не могла. Она чувствовала себя взбешенной, оскорбленной тем, как грубо вторгались в ее жизнь посторонние, и в то же время ее не покидало ощущение собственной беспомощности. Она была бессильна что-либо изменить.

После похорон Сара, подойдя к черному «фиату» Берни, заметила нависшую над ней тень. Она нервно обернулась и оказалась лицом к лицу с телеведущей.

— Я — Эмма Марголис. — Она протянула Саре руку.

— Я знаю, — холодно сказала Сара. Она заметила щербинку, мелькнувшую в белоснежных передних зубах Эммы. Впрочем, это не портило ее холодной безупречной красоты.

Сара не ответила журналистке рукопожатием, и та спокойно опустила руку.

— Боюсь, что мое «сожалею» прозвучит банально, но поверьте в искренность моих чувств. Мне очень нравилась ваша сестра. Мы дружили…

— Что вы хотите? — жестко прервала ее Сара.

— Я веду телевизионное шоу…

— Это мне тоже известно, — перебила ее Сара, и лицо ее посуровело.

Эмма Марголис кивнула головой.

— Да, — произнесла она, всем своим видом выражая понимание.

Берни уже сел за руль. Его складная инвалидная коляска торчала из багажника спортивного автомобиля. Он слышал разговор женщин.

— Пожалуй, нам пора ехать, Сара.

Сара чувствовала, как тревожно бьется сердце. Она кивнула головой и потянулась к ручке двери.

— Могли бы мы как-нибудь встретиться и поговорить? — торопливо спросила Эмма, когда Сара уже открывала дверцу автомобиля.

Сара недоверчиво покосилась на нее.

— О чем?

— О Мелани.

— Нет, — резко ответила Сара. Не будите спящую собаку. И мертвую сестру.

— И о… Ромео.

Сара крепко сжала ручку дверцы, так что побелели костяшки пальцев.

Ромео. Ромео. Его призрак маячил всюду. И не скрыться было от этого монстра.

Эмма схватилась за рукав черной прозрачной блузки Сары. Наклонившись, она почти прошептала:

— Он ведь уже дал о себе знать?

Сара оцепенела.

— Я знаю, сейчас не время… — продолжала Эмма. — Но думаю, нам стоит поговорить, Сара. Разумеется конфиденциально.

Сара почувствовала, как ярость, растерянность, гложущая ее паника мириадами шипов вонзились в кожу. Ни слова не говоря, она распахнула дверцу машины и впрыгнула на пассажирское сиденье. Убраться отсюда. Исчезнуть. Покинуть поле боя. Иначе я не выдержу.

Вагнер и Аллегро, усевшись в колымагу последнего, спешно покинули кладбище, избегая встречи с репортерами, которые, словно вороны крови, жаждали официального заявления. Убийство доктора Мелани Розен, действительно, стало самой грандиозной сенсацией, и не только в масштабе Сан-Франциско. Масс-медиа клеймили позором полицейских, обвиняя их в беспомощности и некомпетентности, а Ромео стал настоящей «звездой» газетных публикаций. Ромео наносит очередной удар. Дамы, будьте бдительны, иначе он похитит ваше сердце — в буквальном смысле этого слова !

Автомобиль заглох у самых ворот кладбища, прямо перед выездом на двухрядное шоссе. На приборной панели горела лампочка — индикатор уровня масла. Еще неделю назад Аллегро обратил внимание на то, что масло на исходе. Хотел ведь подлить пару кварт, пока не полетел двигатель. Но, как всегда, забыл. Голова не тем забита.

— Проклятье. — Он уже подумал, что дело дрянь, когда вдруг с третьей попытки ему все-таки удалось завести мотор. Масляный индикатор погас. Аллегро выжал поршень до отказа, и автомобиль, взвизгнув на повороте, вырвался на дорогу.

— Она держалась молодцом, — заметил Вагнер, накидывая ремень безопасности.

Аллегро не стал пристегиваться. Ремень на водительском сиденье вот уже года два как бездействовал. Аллегро относился к этому философски, считая: чему быть — того не миновать. Опасностей в жизни вполне хватало.

— Да. Крепкий орешек. — Он знал, что Вагнер говорит о Саре.

Нетвердой рукой Вагнер зажег сигарету и задумчиво посмотрел на коллегу.

— У нее есть свои слабости. — Как будто не у всех они были.

Аллегро, не снижая скорости, вырулил на свободную левую полосу, даже не удосужившись сигнализировать о своем маневре, за что и удостоился сердитого гудка от водителя, которого он подрезал.

— Да уж.

— Ты, должно быть, вспомнил о ней? — после короткой паузы спросил Вагнер.

— О ком? — На этот раз Аллегро не был уверен в том, что Вагнер имеет в виду Мелани или Сару. Они обе не шли у него из головы.

Вагнер глубоко затянулся сигаретой.