Элиз Тайтл - Ромео

Был уже полдень, когда Сара наконец добралась до студии Гектора Санчеса. Но дверь ей никто не открыл. Гектора дома не было. Она подумала, не поехать ли ей в офис, но потом решила, что еще не готова лицезреть любопытствующих и сочувствующих сослуживцев. Она вышла на улицу, добрела до ближайшего кафе, заказала чашечку кофе. Решив, что все-таки должна что-то съесть, добавила к заказу кукурузную лепешку. Но, когда все было подано, смогла впихнуть в себя лишь несколько кусочков, которые запила потом щедрой порцией кофе.

Примерно в четверть второго она решительно направилась обратно в студию художника. По крайней мере, он не увидит, как жутко она выглядит.

Но она забыла об остроте других чувств Санчеса. Стоило ей вымолвить сухое «привет», как он тут же насторожился.

— Дела у тебя неважные, Сара.

Сара не смогла сдержать улыбки в ответ на меткую реплику художника, лишний раз подивившись его проницательности.

— Я знала, что меня взбодрит визит к тебе, Гектор. — Она оглядела студию в поисках морского пейзажа, который написал Санчес.

— Я его продал.

Сара расхохоталась.

— Что это? Ясновидение?

— Флюиды, — криво усмехнувшись, ответил он.

Она содрогнулась.

— А теперь серьезно, Сара. Я очень сожалею о том, что произошло с твоей сестрой. И, когда я увидел тебя… услышал, конечно же… во вчерашнем шоу, я просто разрыдался.

— Откуда ты узнал, что я буду выступать? — Сара различила нотки подозрительности в своем голосе и слегка устыдилась этого.

— Обычно я не слежу за анонсом. Но после трагедии с твоей сестрой… знаешь, я начал прислушиваться к сводкам новостей. Наверное, в надежде услышать о том, что этого негодяя уже поймали. Насколько я понял, у полицейских уже есть несколько версий.

— Они не внушают мне доверия, — скупо сказала Сара.

Голос его смягчился.

— Для тебя это, должно быть, пытка.

— Мягко сказано.

— Хочешь выпить? Я приготовлю.

— Я твой наставник, Гектор. И с клиентами мне пить не положено. Да и вообще я не пью. И тебе не рекомендую.

— Должны же быть у тебя хоть какие-то пороки, Сара.

Она хрипло рассмеялась.

— О’кей, если тебе нельзя предложить выпить, как насчет чашки кофе? Правда, могу угостить только растворимым. Моя кофеварка в ремонте.

— Нет, спасибо. Я только что пила кофе. Так что сказал Аркин насчет твоего морского пейзажа?

Санчес ухмыльнулся.

— Это мой большой сюрприз для тебя. Полчаса назад он забрал у меня картину. Сказав при этом, что я самый блестящий слепой художник из тех, кого ему доводилось встречать. Мне вот только интересно, сколько же их было?

— Да чудак ты человек, Аркин считает тебя великим художником. О, Гектор, это же потрясающая новость.

— Да-да, — согласился Санчес. — Знаешь, он даже вытащил меня на ленч. Я попросил его заказать мне самое дорогое блюдо из меню. — Он щелкнул пальцами. — Господи, я так ошарашен этим событием, что чуть не забыл. — Он проворно пересек комнату, которую знал как свои пять пальцев, и взял со стойки, отделявшей студию от жилого помещения, прямоугольной формы сверток. — Аркин нашел это у моего порога. Здесь написано твое имя. Можешь себе представить?

Сара оцепенела.

Санчес слегка потряс свертком.

— Похоже, конфеты. Что ты думаешь? Может, кто-то из моих соседей без ума от тебя? В квартире напротив живет один ненормальный, который каждый день меняет подружек. Если это он, не обращай внимания. Это не твой тип. Хотя и забавный малый. Сегодня он приезжает. Как чувствует, что ты появишься. — Санчес протянул ей завернутую в простую коричневую бумагу коробку. — Ну, что, возьмешь? Посмотри, может, внутри есть визитная карточка? Если ты ждешь, что я ее тебе прочитаю, Розен…

Она застыла как вкопанная, не в силах вымолвить ни слова.

— Эй, Сара. Я пошутил. Что происходит? Что с тобой? — Шутливый тон сменился беспокойством.

Сара не могла оторвать глаз от свертка, которым размахивал Санчес.

— Сара, ты меня пугаешь. Скажи что-нибудь.

Она сделала шаг ему навстречу, но по-прежнему не решалась прикоснуться к коробке. Она смогла разглядеть наклеенную на бумагу почтовую бирку. На ней было напечатано ее имя. Тот же компьютерный шрифт, что и на письме, которое она получила от Ромео.

— Так ты возьмешь ее, Сара? Что такое? Ты думаешь, это бомба или что-то в этом роде?

Да, это самая настоящая бомба.

Она выхватила посылку из его рук. Потом плюхнулась на деревянный стул, стоявший поблизости.

— Сара, ты меня беспокоишь.

— Нечего беспокоиться. Я в порядке. — Она попыталась придать своему голосу уверенности. Не стоит вешать на клиентов свои личные проблемы.

— Как же, я ведь не дурак. — Санчес подошел к ней, взял за руку. — Ну-ка, Сара. Рассказывай. Позволь мне помочь тебе. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. И хватит молоть чушь насчет того, что я твой клиент и все прочее. В конце концов, детка, я без пяти минут всемирно известный художник. И твои услуги мне скоро не понадобятся. Во всяком случае, как наставника.

Сара вцепилась в сверток. Она задыхалась. Ей казалось, будто Ромео высасывает воздух из ее легких. Напоминая о том, что находится рядом. Что он повсюду. И не устоять против коварного соблазнителя. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала, сколько бы полицейских ни охраняло ее, он решительно пробивался к ее сердцу.

— Прошу прощения, джентльмены, что смог принять вас только сегодня. — Билл Деннисон, приветствовавший детективов в приемной своего кабинета на Честнат-стрит, держался холодно и официально. Как и у Мелани, обстановка в его приемной была сдержанно-элегантной — журналы на столиках, уютные клубные кресла и даже схожие японские гравюры на стенах. Пока детективы ожидали появления доктора, Вагнер заметил Аллегро, что оба психиатра, вероятно, делали свои покупки в одной художественной галерее.

— Для меня эти дни были сущим кошмаром, — продолжил Деннисон. — Я до сих пор не могу оправиться от шока. — Хотя речь Деннисона и была эмоциональной, от внимания детектива не ускользнула его предельная сосредоточенность.

— Тем более вы должны охотнее помогать нам, — заметил Вагнер.

— Само собой разумеется, — пламенно произнес Деннисон и жестом пригласил детективов в свой кабинет.

— Кушетки не хватает, — сказал Аллегро, оглядев традиционный интерьер кабинета: в углу стол вишневого дерева, стилизованный под эпоху королевы Анны, четыре кожаных кресла, расставленные полукругом на персидском ковре, в расцветке которого были смешаны рыжий, голубой и кремовый тона.

Деннисон улыбнулся.

— Я не психоаналитик, я психиатр-практик. И предпочитаю смотреть пациенту в глаза.

Аллегро это показалось забавным, поскольку психиатр явно избегал встречаться с ним взглядом. Возможно, визуальный контакт был у него предусмотрен только для платных пациентов.