Патриция Вентворт - Сокровище Беневентов

Мисс Силвер перешла к следующему имени в своем списке — к Оливии Беневент. Сестра, сумевшая взять верх над мисс Карой, бывшая для нее непререкаемым авторитетом с самого детства. Луиза Арнольд успела рассказать о ней довольно много. Обычно Луиза очень по-доброму отзывалась о людях, но для Оливии Беневент у нее почти не нашлось добрых слов. Это был портрет женщины жестокой и мстительной, сумевшей подавить более деликатную старшую сестру и отца, когда его здоровье пошатнулось, — фактически всех, кто позволял собой командовать. "Знаете, — говорила Луиза, — я думаю, отчасти поэтому Кара так привязалась к Алану Томпсону, глупышка. Он был единственным, с кем она могла поговорить по душам. Ну, вы понимаете, что я имею в виду. Он не мог открыто ее поддерживать — он бы побоялся сделать это, — но, судя по одному ее признанию, когда им случалось остаться наедине, он ее утешал, она даже осмеливалась жаловаться на Оливию.

Представляете, какое это было облегчение? Мало того, иногда она едва не начинала жаловаться мне. Видимо, ей совсем уж было невмоготу".

Мисс Силвер снова тщательно прокрутила в мыслях эти слова. Неужели в какой-то момент болезненная робкая сестра взбунтовалась, и это заставило Оливию потерять самообладание? У мисс Силвер был ряд оснований предположить, что подобная сцена действительно могла иметь место. Известно, что сердце мисс Кары принадлежало Алану Томпсону, которого она потеряла. Каким образом его вынудили или заставили силой исчезнуть, так и осталось тайной. Трудно было поверить в то, что он решился на мелкую кражу тогда, учитывая, что через несколько дней в его распоряжении оказалось бы целое состояние, принадлежащее мисс Каре. Конечно, он мог в последний момент сбежать, испугавшись этого противоестественного брака. Но стал бы он это делать? Что бы там ни было на самом деле, для мисс Кары его исчезновение стало настоящей трагедией. Теперь, три года спустя, ей предстояло пережить еще один удар. Пусть она не любила Дерека Бердона так, как покорившего ее сердце Алана Томпсона, но он все равно был ей очень дорог, и вот Оливия собралась выставить его вон. Мисс Кара была настолько расстроена, что упала в обморок. Последним подтверждением ее нервозного состояния были слова Анны о том, что она очень печальна и все время плачет. Анна даже решила привести Кандиду Сейл, только бы успокоить бедную мисс Кару. Вот они подходят к ее комнате, и тут дверь открывается и выходит Оливия Беневент. Сцена, описанная Анной, глубоко запала в память мисс Силвер: мисс Оливия в своей черной шали, топающая ногами, яростно шипящая: "Ее нельзя тревожить!

Сейчас же отправляйтесь в свою комнату!" А затем дверь захлопывается перед самым лицом Кандиды.

Что произошло потом? Этого не знает никто, кроме той женщины, которая закрыла и заперла дверь. Алан Томпсон ушел, Дерек Бердон уходит, а Кандида Сейл отгорожена запертой дверью. Между сестрами что-то произошло?

Вполне могла возникнуть ссора, внезапно закончившаяся постыдной сценой, возможно даже неким насилием. То. что Оливия Беневент теряет все со смертью сестры — неоспоримый факт. Но женщина, ударившая по лицу свою юную племянницу и настолько потерявшая самообладание, что даже обвинила ее в убийстве, такая женщина в порыве ярости способна быть очень жестокой. Недаром говорится, что гнев лишает разума.

Нельзя было исключать и куда более ужасные варианты.

И мисс Силвер проанализировала и их, сочтя это совершенно необходимым.

Последней кандидатурой на роль убийцы в ее списке значилась Кандида Сейл. Ее слова и поступки подверглись не менее скрупулезному разбору, чем слова и поступки остальных.

Пожелав Кандиле спокойной ночи, мисс Силвер некоторое время продолжала сидеть у камина. По мере того как она все глубже вникала во все обстоятельства дела, одна деталь назойливо отвлекала ее от всех прочих. Как ни старалась мисс Силвер отвести ей подобающее для случайных деталей место, она снова норовила оттеснить все остальные обстоятельства и факты. А припомнилась эта деталь, когда мисс Силвер стала прикидывать, кто из обитателей Андерхилла мог поднять убитую мисс Кару на руки и перенести к лестнице. Надо сказать, деталь эта почему-то сразу произвела на мисс Силвер яркое впечатление. Потребовалось немалое усилие, чтобы избавиться от непрошеной гостьи и продолжить обдумывать все по порядку.

Итак, у кого хватило бы сил перенести тело? И у Джозефа, и у Анны — без сомнения. Анна — женщина крупная, а муж ее хотя не слишком высок, но зато крепкий и жилистый. Да, хрупкая мисс Кара для любого из них была бы легкой ношей. Для Дерека, разумеется, тоже. Кандида тоже смогла бы это сделать. А вот как насчет Оливии Беневент? Могла ли она под действием страха или стресса протащить или перенести тело своей сестры хоть на какое-то расстояние? Мисс Силвер припомнила, как они пожали друг другу руки на музыкальном вечере. Пожатие мисс Оливии вспомнилось очень четко. Собственно, пожатия как такового не было, только прикосновение маленькой костлявой руки, негибкой и жесткой. Руки, похожей на птичью лапу, сухой и холодной на ощупь. Сестры казались очень похожими, но прикосновение руки мисс Кары было мягким и вялым, и очень коротким, как будто она хотела поскорей отдернуть руку. Мисс Силвер вдруг подумала, что если бы Оливия Беневент решила что-то сделать, она бы непременно добилась своего, проследила бы, как выполнено ее поручение, а мисс Кара спасовала бы перед первой же трудностью.

Далее мисс Силвер принялась рассуждать о том, почему Оливия покинула Андерхилл, и немедленно та самая назойливая мысль, которую она с таким трудом прогнала прочь, возникла снова. Собственно говоря, вопрос был не только в том, почему мисс Оливия уехала из Андерхилла а почему она забрала с собой именно Джозефа. Она перебралась в вполне обставленный дом, который был ее собственностью. Жильцы оттуда съехали, и там был наведен идеальный порядок. Скорее ей требовался человек, который будет готовить пищу и прислуживать ей. Мисс Силвер не знала точно, каким образом в Андерхилле распределялись обязанности слуг. В любом случае Анна, даже в ее нынешнем расстроенном состоянии, оставалась великолепной кухаркой, о чем свидетельствовал сегодняшний ужин. Да и в качестве личной прислуги она была куда более подходящей кандидатурой, чем Джозеф. Но мисс Оливия почему-то забрала с собой Джозефа, оставив Анну в Андерхилле.

Прошло еще немного времени прежде, чем мисс Силвер встала и занялась приготовлениями ко сну. Самым ответственным делом стала, как обычно, замена тоненькой, почти невидимой сеточки, поддерживавшей тщательно завитую челку, на более прочную ночную. После чего мисс Силвер аккуратно повесила на спинку удобного кресла голубой халат, отделанный вышивкой, поставила рядом черные войлочные тапочки с голубыми помпонами, включила ночник и погасила верхний свет. Она привыкла перед сном читать отрывок из Священного Писания и сейчас не стала этим пренебрегать. В том псалме, который она выбрала, был стих, который просто на удивление совпадал с ее мыслями и еще больше укрепил ее веру в то, что она называла Провидением. Он гласил: «Когда нечестивцы, мои враги и недоброжелатели, придут ко мне, чтобы вкушать мою плоть, они споткнутся и упадут».