Олег Злотников - Бутлегеры

- Складывалось, да не сложилось, - развел руками Виталий. - Характер моей работы там, за бугром, совсем не подходил для семейной жизни. Ты знаешь, я занимался оформлением и доставкой "карго". Сплошные разъезды, перелеты, аэропорта, гостиницы, поэтому какая-либо тихая, оседлая семейная жизнь была просто невозможна. С женой и дочкой мы провели две чудесные недели в Европе и снова расстались до лучших времен. В принципе я готов был пожертвовать работой, чтобы быть с ними, но возникло еще одно препятствие. Как у некоторых супругов несовместимость характеров, так у нас с женой несовместимость мест обитания. Я не захотел отправиться на землю обетованную и жить там вместе с ее набожными родственниками, а она наотрез отказалась возвращаться со мной в Россию.

- М-да, тяжелый случай, - сочувственно покачал я головой. - Но, наверное, не все так плохо. Помниться, ты обещал в письме, что вернешься, когда разбогатеешь. Раз ты здесь, надо полагать, что в финансовом плане тебе улыбнулась удача.

- Удача скорчила мне козью морду. Можно сказать, я вернулся еще более бедным, чем уехал отсюда. Во всяком случае, долгов у меня стало больше.

- Как же так? А мы здесь все считали, что ты там деньги гребешь лопатой!

- Нет. Лопатой я там деньги, конечно, не греб, но зарабатывал по нашим российским меркам вполне прилично. Правда, и вкалывать приходилось, как папе Карло. Бывало неделями спал урывками где придется: в самолете, в аэропорту, в машине. Конечно, после ментовской закалки трудности переносились легко, да и упираться было за что. После каждой операции шли нормальные живые деньги. Но все мои труды пошли насмарку в один прекрасный день. В принципе, в этот день в России много чего пошло насмарку. Я говорю про 17 августа.

- Тебя-то наш кризис каким боком задел? - удивился я. - Ты же за границей работал, получал деньги в устойчивой валюте. Когда обвал рубля произошел, очень многие ребята в райотделе тебя поминали. Мол, очень вовремя Вязов из конторы ушел, успел и за границу перебраться, и бизнес там свой наладить.

- Дело в том, что там за бугром я работал в основном с российскими фирмами и "челноками". И кризис задел меня не меньше, чем вас. Во-первых, сразу резко упал товарооборот. Закупать что-либо за границей и продавать в России стало просто невыгодно. Я уже подумывал не свернуть ли мне свою деятельность, перестать работать с "карго" и переключиться на другое занятие, но тут подвернулась неплохая сделка. Совершенно неожиданно на меня вышел один парень, который сказал, что слышал обо мне лестные отзывы фирм, которым я осуществлял доставку грузов, и, что хочет предложить выгодный заказ. Он свел меня с представителями одного отечественного авиазавода, которым нужно было переправить в Либерию запчасти для самолетов. Дело в том, что эта страна арендовала несколько наших грузовых воздушных судов с экипажами. Российская фирма, предоставившая самолеты, платила летчикам только командировочные, а окончательный расчет те должны были получить по истечении полугодичного контракта. Честно отлетав свои шесть месяцев, пилоты вернулись на Родину, но тут их ожидал неприятный сюрприз - расчет они получили в рублях по курсу доллара около 6 рублей. А поскольку дело было уже после 17 август, то фактически они получили в четыре раза меньше, нежели предполагали. В контракте вопрос: какой курс доллара брать за основу - на момент заключения или завершения, отражался весьма туманно. Фирма соблюла свой интерес, а возмущенные до крайности летчики отправились обивать пороги инстанций с жалобами на ее произвол. Однако сейчас даже сухие голодовки трудящихся стали обыденным явлением и перестали быть эффективным рычагом для выплаты денег. Заниматься запутанной ситуацией с недовольными пилотами никто не хотел, летчиков гоняли по бюрократическим лабиринтам и элементарно ждали, пока они плюнут на все и отвяжутся. Правда, один из командиров экипажей по фамилии Веригин сразу зарекомендовал себя, как ренегат. Он единственный не подписывал никаких жалоб и не обивал пороги начальственных кабинетов в поисках справедливости. Руководство фирмы оценило его лояльность и предложило работенку. Нужно было доставить в Либерию запчасти для оставшихся там российских самолетов. Сопровождением груза и его таможенным оформлением занимался я. Дело обычное, привычное. Только в Либерию сам не полетел. Туда отправился Валера, тот самый парень, что предложил мне эту сделку и свел с руководством авиакомпании. В данной коммерческой операции по доставке запчастей мы были с ним деловыми партнерами. А через сутки он позвонил мне оттуда и огорошил известием, что самолет украли вместе с находившимся в нем грузом. Я сначала даже не поверил, что такое возможно. Но вскоре выяснилось, что в этой жизни возможно все. Веригин сляпал фиктивную полетную карту, согласовал вылет с сотрудниками либерийского аэропорта, не иначе за взятку, потом поднял самолет в воздух и отбыл в неизвестном направлении, пока Валера и представитель нашей авиакомпании пьянствовали в отеле. Узнав о случившемся, я первое время пребывал в уверенности, что вскоре все образуется. В конце концов, украсть самолет - это не кошелек из кармана вытащить. Однако пришлось убедиться, что система международного права так же не любит пострадавших за границей россиян, как мы у себя в райотделе - терпил по безнадежному кидалову. Самолет, правда, удалось отыскать, но запчасти, находившиеся в нем, исчезли. В довершение моих невзгод, страховая компания, в которой был застрахован груз, объявила себя банкротом и отказалась платить. В общем, как известная пушкинская старуха, оказался я у разбитого корыта. И накатила на меня непреодолимая тоска. Обрыдла и коммерция, и заграница. Я не стал продлять визу и решил вернуться сюда. Говорят, большое видится на расстоянии. Так и мне пора, проведенная в этом городе, со временем стала казаться счастливейшим периодом в жизни. Как вспомнишь про наши дела здесь, слеза прошибает. А какой коллектив был у нас в отделении! Красиво работали, красиво отдыхали, а, главное, все друг за дружку стояли горой.

Я в этом коллективе варился каждый день и не имел возможности взглянуть на нашу жизнь со стороны, чтобы испытать подобный восторг, поэтому не без доли иронии заметил:

- Знаешь, Виталий, я не волшебник, но у меня есть рецепт, как сделать тебя вновь счастливым. В нашем отделении есть одна вакансия, и при желании ты мог бы ее занять.

Вязов хмыкнул и произнес:

- Вряд ли Петрович одобрит мою кандидатуру. Когда мы с ним виделись последний раз, то малость повздорили.

- С тех пор много воды утекло, - пожал плечами я. - Петрович - мужик не злопамятный. И к тому же реально смотрит на вещи. Ему гораздо лучше взять готового опытного опера, чем мальчишку со стороны и потом обучать его всем азам.