Ричард Паттерсон - Глаза ребёнка

Терри встала и, глядя ему в глаза, произнесла:

— Хорошо, ты получишь гарантию. Елена не будет видеться с Карло, это тебя устроит? Может быть, так лучше для них обоих. Но мы должны провести освидетельствование. Мы должны помочь Елене. Мы должны узнать, что с ней происходит.

— Ты права, черт побери, мы должны провести освидетельствование. Пусть психиатр вывернет Паже вместе с его сынком наизнанку. Мы обязательно сделаем это, раз ты настаиваешь.

Кин встал между ними.

— Прекратите, прошу вас. Довольно!

Терри послушно заняла свое место; Рики последовал ее примеру.

Глядя на Ариаса, женщина с удивлением обнаружила, что уже не злится — ей было просто невыразимо грустно. Она представила, как Карло и Елена идут рука об руку к парку и девочка улыбается ему.

Даже Рики, казалось, был несколько пришиблен.

— Мне жаль, что так все вышло, — пробормотал он.

— Мне тоже, — пожав плечами, произнес Кин. — Я сообщу вам имена трех психологов, на ваше усмотрение. Попытайтесь сойтись на ком-то одном. В противном случае его назначит судья Скатена.

Больше ему было нечего сказать. Они выходили из его кабинета, и посредник в последний раз пожелал им удачи.

В коридоре никого не было. Кивнув в сторону стоявших в холле кресел, Рики предложил:

— Давай обсудим.

— Обсудим? Да мне один твой вид невыносим.

— Я пошел на это в интересах нашей дочери. — Он многозначительно покачал головой. — Дело приобретает дурной оборот. Если мы не договоримся, будет хуже для всех.

Усилием воли Терри заставила себя оставаться на месте, хотя ноги сами несли ее к выходу.

— Хочешь сказать, что это ты сделаешь всем хуже. Чего же ты еще добиваешься?

— Чтобы ты приняла мое первоначальное предложение, которое ты отвергла, предоставив все решать судье Скатене. — И он выложил ей свои требования: — Ты выплачиваешь мне две с половиной тысячи ежемесячно. Будни Елена со мной, выходные — с тобой. Но это только в том случае, если дочь больше никогда не увидит ни Криса Паже, ни Карло. Только по данному пункту меня не устроит джентльменское соглашение, мы должны подписать формальный договор.

— Ты не меняешься, Рики, все те же мерзкие козни. Сначала подложишь бомбу, потом вставишь несколько слов насчет мирного урегулирования, а потом сделаешь все, чтобы загнать меня в угол. Сейчас, надо отдать тебе должное, ты нашел превосходный способ вбить клин в мои отношения с Крисом — использовать наших детей.

— Неужели этот тип настолько вскружил тебе голову? — Рики иронически хмыкнул. — Что ж, тогда учти и его интересы. Я слышал, твой дружок хочет баллотироваться в Сенат? Не думаю, что среди нравственных ценностей, почитаемых Дэни Куэйлом — или кто там будет соперником твоего Криса на выборах? — есть и такая, как совращение малолетних. А именно в этом могут обвинить сына Паже.

Терри почувствовала, как пальцы у нее сжимаются в кулаки.

— По-моему, тебе лучше высказать мне все, Рики. Все твои грязные намерения.

— Ба, так ты настроена меня выслушать. Отлично. — Улыбку его как ветром сдуло. — Дело все в том, что интересы Елены и интересы твоего дружка в конечном счете совпадают. Может быть, хотя бы это заставит тебя подумать о Елене.

— Ты хотел стравить Карло с Крисом, — сказала она.

Рики медленно покачал головой.

— Терри, ты неправильно поняла меня. Я сделаю не только это — я сделаю все, чтобы заставить тебя защитить нашу дочь.

Тереза повернулась, собираясь уйти.

— Послушай-ка, — остановил он ее. — Еще одна проблема.

— Что еще? — холодно бросила она.

— Мне нужны деньги. В счет моей доли нашего общего имущества. Я хочу, чтобы ты подписала заявку на ссуду в десять тысяч долларов. Мне необходимо поправить свое положение, которое несколько пошатнулось, пока я сидел с Еленой и так далее.

Терри не верила своим ушам.

— Но у нас нет никаких общих денег. Одна мебель.

Рики дернул плечами.

— Тер, можешь считать это юридической фикцией. Кстати, это не обязательно должна быть банковская ссуда. — Он умолк, словно обдумывая внезапно осенившую его мысль. — Ты бы могла поговорить со своим приятелем.

Выйдя из административного здания, Терри позвонила Крису. Тот говорил с ней мягким, спокойным тоном, и это напугало ее больше, чем его возможная ярость.

— Терри, ты не представляешь, что происходит. Карло снова произнес слова, которые говорил перед тем, как я взял его, семилетнего, к себе. Он сказал: «Я ненавижу себя. Я хочу покончить с собой». И он не шутил, хотя и смотрел на меня при этом с какой-то странной улыбкой, словно проверял, есть ли кому-нибудь дело до его жизни. Последние восемь лет главной целью всего моего существования было дать понять Карло — не столько словами, сколько самим своим присутствием рядом с ним, — что в мире нет человека, который значил бы для меня больше, чем он. Странно, но это у меня получалось. Но стараясь изменить его жизнь, я изменил еще одну. Свою собственную. Я люблю этого мальчугана так, как никакой Рикардс Ариас не сможет полюбить никого.

Терри пожалела, что не может быть сейчас рядом с ним.

— Мне очень жаль, Крис, что все так получилось, — устало вымолвила она.

— Что получилось? — жестко спросил Крис Паже. — Ты же сама все видела, Терри. Карло был с девочкой в ванной комнате, потому что это мы просили его присмотреть за ней.

— Я и сама не верю в это. Но Елена что-то сказала Рики. Я люблю Карло, к тому же я знаю, что представляет собой Ариас. Но моя дочь в беде, Крис, и я не могу сделать вид, будто ничего не было.

На другом конце повисло молчание.

— Я поговорю с Карло, — наконец произнес Паже и повесил трубку.

Когда Терри приехала в школу, девочка бросилась в ее объятия. Терри крепко прижала ее к себе. В следующее мгновение она заметила, что за ними настороженно наблюдает Лесли Уорнер. Взгляд ее был недобрым.

— Идем, душенька, — шепнула Терри. — Нас ждет доктор Нэш, на медосмотр. — Они вышли, не попрощавшись с учительницей.

Доктор Нэш, педиатр Елены, была энергичной, деловой женщиной тридцати с лишним лет. В кабинете девочка лежала, закрыв глаза и не произнося ни слова: Терри надеялась, что это ее уговоры подействовали успокаивающе. Наконец Нэш отвела Терри в сторону и сказала:

— Половой акт исключен. Что касается остального, то об этом трудно судить, пока ребенок молчит.

В этот момент Елена увлеченно рассматривала книжки.

— Значит, вы ничего не можете мне сообщить? — спросила Тереза.

— С точки зрения медицины, ничего. Для такой словоохотливой девочки она вела себя на удивление тихо. Возможно, за этим что-то стоит. С другой стороны, это ее первое обследование в области таза и брюшины — она могла просто испугаться.