Анна Данилова - Тайная любовь Копперфильда

– Часто ваш брат совершал такие поездки – на Лазурный Берег?

– Нет. Но иногда все-таки где-то бывал. Он покупал дешевые горящие туры, он был легким на подъем… – она залилась слезами.

– Итак, вы пришли с вашим приятелем Толиком сюда, в эту квартиру… Зачем?

– Понимаете, я живу с родителями. Постоянный контроль… Но мы уже взрослые. У Толика тоже родители, не квартиру же нам снимать для встреч… Вот я и решила, что никому не будет плохо от того, что мы проведем эту ночь в квартире моего брата. Тем более что его точно не должно было быть дома.

– Понятно. И что дальше?

Катя, кутаясь в черный мужской махровый халат, вдруг поняла, что под ним она голая. Даже зажмурилась от стыда.

– Мы… разделись уже… Скажу сразу, мы немного выпили в клубе… Нам было хорошо, весело…

Она бросила взгляд на прикрытую дверь кухни, за которой, в нескольких метрах от нее, сидел и ждал допроса белый от страха Анатолий, и почувствовала прилив тошноты.

– Я не помню, кто первый сказал, что пахнет… Что отвратительно пахнет… Мы не сразу заметили.

Левин хорошо представил себе картину, как эти двое, сгорая от желания, раздевались, как бросились на кровать и как ядовитый запах, льющийся из-под кровати, где лежало завернутое в полиэтилен тело Катиного брата, отравил их страсть, как вмиг отрезвил, привел в чувства…

– Ваш брат, Катя, жил один?

– Да, один. Он был малообщительный, хотя довольно симпатичный.

– Что же, у него и девушки не было?

– Не знаю, я ни разу не видела.

– Скажите, вот вы осмотрели комнату… У брата что-нибудь пропало?

– Денег я не нашла, но я и не знаю, где он их хранил… Но вы же понимаете, он должен был отправиться в Ниццу, не думаю, что он держал деньги наличными. Скорее всего, все средства у него были на банковских картах… Он и мне советовал тоже держать их в банке или на карте. В кухне, в пустой сахарнице, вон в той, – она указала на фарфоровую треснутую сахарницу в розочках, – лежит три тысячи рублей.

– А компьютер?

– Вот уж в компьютерах я точно ничего не понимаю. Но это самое ценное, что было у него дома, да и в его жизни тоже. Уверена, что все свои деньги, какие только у него появлялись, он тратил на компьютер, все чего-то докупал, устанавливал…

– Думаю, вы понимаете, что этот компьютер нам придется забрать, чтобы изучить, поработать над ним.

– Да-да, конечно, без проблем… Господи, Сашка! – завыла она. – И так в жизни ничего хорошего не было, одна сплошная работа, ни личной жизни, ни семьи, ни детей! Хотя ему было уже двадцать семь. Не представляю даже, кто и за что мог его убить! А как он, кстати, был убит?

– Ему проломили голову.

– А чем?

– Предположительно, молотком, который и нашли вместе с телом, завернутым в целлофан. А этот целлофан, скажите, он был здесь, в квартире, вы не знаете?

– Не знаю… слишком большой кусок. Это же не упаковка какая, его явно покупали, он же совсем новый, – ответила Катя.

Она говорила чистую правду. Полиэтилен был явно куплен преступником, который тщательно готовился к убийству. Главным для Левина было определить мотив преступления. Кто и за что убил скромного компьютерщика? Вариантов, как всегда, было много. Сыров бывал в квартирах своих клиентов, которым ремонтировал компьютеры, и мог случайно что-то увидеть или услышать, и за это его могли убить как свидетеля. Возможно, у него все же была личная жизнь, о которой его сестре ничего не известно, но которая могла послужить мотивом для сведения счетов, ревности… Он мог кому-то задолжать деньги…

Конечно, сама квартира могла бы подсказать, какая здесь произошла драма, что такого могло случиться в жизни простого компьютерщика, за что его могли убить. Но результатов экспертизы придется подождать. А так даже при тщательном осмотре было ясно, что Сыров жил один, что ни одна девушка не оставила здесь своих видимых следов – ни зубной щетки, ни духов или расчески, ничего такого, что могло бы свидетельствовать об обратном. Возможно, кто-то здесь и наследил – знакомые ли, друзья, убийца, но пока что о них не было ничего известно.

Левин приказал запаковать постель, на которой спал Сыров, чтобы выяснить, нет ли на ней биологических следов женщины.

Взяты были на экспертизу записная книжка Сырова, документы, кассовые чеки…

– У него была борсетка! – вдруг вспомнила Катя. – В ней он держал свой кошелек, проездной, какие-то записки, документы…

– Нет ни борсетки, ни телефона… А машины у него не было?

– Что вы, какая машина! – она замахала руками. – Говорю же, в его жизни была только одна машина – вот эта!

И она указала на одиноко стоящий на столике осиротевший компьютер.

Беседа с Анатолием не дала вообще ничего. Он находился в каком-то ступоре, и Левин подумал, что теперь ему не скоро захочется любви. Да и Катя, к сожалению, будет теперь ассоциироваться у него с этой квартирой, этими ужасными запахами, видом разложившегося трупа…

Удивительно, как это они сразу не почувствовали этот запах. Хотя с того момента, как они вошли в квартиру, и до того, как легли в постель, прошло всего несколько минут. Труп был очень хорошо завернут в полиэтилен, упакован в несколько слоев…

Стоп. Полиэтилен. Неплохо было бы, конечно, выяснить, где и когда он был куплен. Но сейчас июнь, дачники до сих пор докупают полиэтилен для парников. Во всяком случае, мама Левина, страстная любительница цветов, совсем недавно докупала полиэтилен, чтобы посеять турецкую гвоздику. Она сказала, что она должна взойти к концу лета, а цвести будет только на следующий год. Да и как вычислить тот магазин, где его покупали, если преступник не оставил магазинный чек…

Левин был уверен, что на полиэтилене нет ни одного отпечатка пальцев, что преступник действовал в перчатках. Если он не идиот, конечно.

Он снова пригласил Катю.

– Скажите, когда вы видели вашего брата последний раз?

– Точно не помню. Мы с ним разговаривали по телефону… У меня своя жизнь, у него – своя. В Москве большие расстояния, мы все работаем, и свободного времени остается не так уж и много.

– Ясно… Думаю, что и родители ваши тоже мало что о нем знают, так?

– Да, это так. К сожалению. Он редко их навещал…

– Тогда давайте еще раз вспомним, как, в каких выражениях, с каким подтекстом он говорил вам о Ницце?

– Да просто сказал, что хочет отдохнуть, что давно не был в Ницце…

– Вот как даже? «Давно не был в Ницце…» Значит, он бывал там прежде. Что ж, и это тоже проверим.

Да, отдохнул парень в Ницце. Как же. Ницца… А что, если его убили, чтобы он не полетел туда?

Вечером у Левина уже была кое-какая информация по Сырову. Да, он действительно 3 июня должен был вылететь из Москвы в Ниццу рейсом авиакомпании «Austrian Airlines», но в списке пассажиров этого рейса его не было. Тело пролежало, получается, три дня под кроватью в квартире. И только благодаря тому, что оно было плотно завернуто в полиэтилен, пахло не так сильно, как если бы лежало неупакованным.