Уильям Бернхардт - Слепое правосудие

– И каковы будут мои обязанности?

– Вы будете нашим консультантом по юридическим вопросам, то есть вам придется просматривать наши публикации – во избежание ненужных осложнений, – а также возбуждать дела против тех, чья деятельность наносит вред нашим братьям меньшим. Возможно, поможете нашим лоббистам. Например, я хотел бы, чтобы вы приняли участие в нашей кампании против проведения петушиных боев.

– Петушиные бои? Но ведь они запрещены законом?

– В Оклахоме и еще в пяти штатах они разрешены. В нескольких штатах, например в Техасе, они считаются незаконными, но их проведение рассматривается как мелкое правонарушение. В Оклахоме действительно имеется законодательный акт, запрещающий бои между животными. Однако, рассматривая печально известное дело "Локс против Фолкенштейна", Верховный суд установил, что, хотя петухи являются животными, люди среднего интеллекта не воспринимают их как таковых, в отличие, скажем, от собак. То есть люди, проводящие петушиные бои, не понимают, что нарушают закон, и, стало быть, вина их отрицается.

– Но это же смешно!..

– Я понимаю ваше возмущение, – ответил Лангделл. – Я видел в вашей приемной домашних кур...

– Это не... не важно, – пробормотал Бен. Он взял ручку и лист бумаги. – Так кто же проводит эти петушиные бои?

– Как правило, профессионалы. Каждый год, начиная с октября и до конца июня, те, кто выращивает бойцовые породы птиц, приносят их в клубы, где проводятся бои. Я имею в виду породы, которые в течение веков разводились именно для этих целей. К тому же готовую к бою птицу хозяин снабжает острыми шпорами или острыми как бритва ножичками, чтобы больше крови пролилось.

– Абсурд какой-то.

– Совершенно справедливо. И такой опытный юрист, как вы, сумеет привлечь к этому внимание столичных шишек. Вчера я видел вас по телевизору... и уж если вы сумели поставить на место нахала репортера, то вы сможете поговорить и с законодателями.

– Буду счастлив с вами сотрудничать, – ответил Бен. – Как вы знаете, сейчас я занят делом об убийстве. Но как только с ним покончу...

– Понимаю вас. Сообщите нам, когда вы освободитесь. Вы, конечно, понимаете, что петушиные бои – только вершина айсберга...

– Обязательно позвоню вам, как только покончу с делом Макколл.

– Ну и прекрасно!

Лангделл поднялся с дивана.

– Итак, если я вас правильно понял, вы согласны стать нашим юристом?

– Считайте меня уже вашим юрисконсультом.

Лангделл подмигнул ему и направился к двери.

– Жизель, иди ко мне. На, ешь!

Компромисс был вполне справедливым: одна четверть дорогой смеси из магазина "Фелайн Фенси" и три четверти обычной кошачьей "Кет Шоу". Бен полагал, что знакомый запах привлечет внимание Жизель и постепенно она привыкнет к новой снеди.

Так он полагал... Однако Жизель, по-видимому, придерживалась иной точки зрения: она несколько раз обошла вокруг миски и наморщила нос. Затем укоризненно взглянула на Бена.

После чего, вспрыгнув в его любимое кресло, сделала вид, что вовсе не знакома с Беном.

– Послушай, Жизель! Мне не по карману ежедневно кормить тебя изысканными яствами.

Жизель лениво вылизывала лапки, совершенно равнодушная к его словам.

– Повторяю...

Тут раздался стук в дверь. Бен открыл и увидел стоявшую на пороге миссис Мармелстейн.

– Что-нибудь случилось?

– Мне с самого начала не понравилось, что вы взялись за это дело! – воскликнула она. – Я знала, к чему это приведет: полицейские со своими кобурами носятся вокруг как сумасшедшие, да еще и вытаптывают мой садик...

– К нам приходили из полиции? – удивился Бен.

– Да. Интересовались вами. – Миссис Мармелстейн взглянула на него с упреком.

– А он не представился, этот полицейский?

– Нет, но он оставил для вас записку.

Бен взял из рук миссис Мармелстейн записку и развернул ее: "Третья база – 8.00".

Он посмотрел на часы – было уже 8.30.

– Я ухожу. Вернусь поздно.

– Это меня не удивляет. Если вы водитесь с таким хулиганьем, как этот полицейский, то вполне можете зайти в какой-нибудь клуб из тех, которые посещают женщины с весьма низкими моральными устоями.

– Я вернусь до того, как низкие моральные устои выйдут из-под контроля. Он что, действительно вытоптал ваш садик?

– Нет. Но только потому, что я успела его остановить.

Уже несколько лет Бен не был на стадионе. Он не считал себя фанатиком бейсбола, но всегда с удовольствием смотрел игры "Тулса Дриллерс". По правде говоря, больше всего на стадионе ему нравились горячие хот-доги. Конечно, они были отвратительны на вкус, но зато являлись как бы частью общего праздника, радостного оживления, царившего на стадионе.

Вот и сейчас Бен взял две порции хот-догов, которые нес в запотевшей обертке из фольги.

Когда он приехал, кончался уже седьмой период игры.

"Шревепорт Кэптенс" на четыре очка опережали "Дриллерсов", и их победа не вызывала сомнений. Толпа зрителей начала редеть. Бену не пришлось долго искать Майка: тот сидел на третьей линии, на дешевых местах.

– Я уже было подумал, что ты не придешь, – сказал Майк.

– Поздно вернулся домой, – усаживаясь на свободное место, ответил Бен и протянул Майку один из хот-догов. – Как только мне передали твою записку, сразу помчался сюда.

– Не хотелось оставлять записку на ветровом стекле машины. Хотел встретиться где-нибудь, где можно спокойно поговорить. Без свидетелей.

– И ты решил, что лучше всего нам подойдет бейсбольный стадион?

– Конечно. Спрятаться в толпе... Ты читал "Похищенное письмо"? Надежнее всего прятаться на виду у всех. – Он немного помолчал. Потом вдруг улыбнулся: – А кроме того, захотелось посмотреть игру...

– А что, если Эбшайр увидит нас здесь вдвоем?

– Исключено. Он вернулся к себе, в штаб-квартиру ФБР.

День и ночь корпит над этим делом.

Что ж, на здоровье, подумал Бен.

– Так что ты хотел мне сообщить?

– Бен, все это... Мне все это нравится не больше, чем тебе, – не отрывая взгляда от поля, проговорил Майк. – Но я ничего не могу поделать, так что не сердись...

– У тебя что-нибудь интересное?

– Мне тоже трудно поверить в то, что Кристина сама засунула пакет с наркотиком в куклу.

– Но кто же мог это сделать?

– В том-то и загвоздка. Я хорошо знаю тех полицейских, которые сопровождали меня в ее квартиру, и готов поклясться, что они здесь ни при чем. Они не могли подбросить фальшивые улики!

– Но кто же тогда?..

Майк молча пожал плечами.

– А что скажешь насчет других улик? Что там еще припрятал Эбшайр?

– Если ты имеешь в виду доказательства невиновности, то у нас ничего нет. Но если Эбшайр не покажет тебе результаты анализа на парафин, то я ему устрою!.. Всех подниму на ноги.