Дарья Калинина - Перчик на десерт

— Записку нужно передать в милицию, — заявил Сергей Николаевич. — Но лично мне все ясно. Она виновата в смерти Сережи, отсюда и покаянный тон ее прощальной записки.

— Разумеется, — кивнула Инна. — Если хотите, мы это возьмем на себя.

— Буду очень вам благодарен, у меня сегодня масса дел. А теперь еще и хлопоты с похоронами… Давайте поторопимся, я ведь должен закрыть квартиру.

Сергей Николаевич вежливо, но решительно проводил всех на лестничную площадку. И напрасно Тема уверял, что Галина подарила ему золотые запонки покойного мужа и его мобильник, — отец Сергея даже слышать об этом не хотел.

— Вот так-то, — ухмыльнулась Инна. — За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Теперь ты доволен?

— Юля, ты ведь не думаешь, что у нас с Галиной и в самом деле что-то было? — обратился к своей бывшей возлюбленной находчивый Тема. — Я люблю только тебя, забудь, что я тебе говорил про машину.

Это была глупая шутка, прости, если она не удалась.

Юля лишь фыркнула в ответ, и девушки быстро спустились вниз. Отъехав немного от дома, Юля по просьбе подруги остановила машину.

— Хочу посмотреть, куда это наш Сергей Николаевич так торопится, — пояснила Инна. — Скажи, тебе не показалась странной сама бумажка, на которой написана прощальная записка Галины?

— Обычный клочок бумаги, — пожала плечами Юля. — Просто схватила первый попавшийся, вот и все.

— Но ты сама говорила, что Галина — зануда и аккуратистка. А тут вдруг оставляет такое важное послание на мятом клочке бумаги. Она должна была написать на чистом плотном листе бумаги и еще духами побрызгать.

— Возможно. Но что же тебя смущает?

Инна вытащила из кармана записку.

— Похоже, это вырвано из какого-то письма, — сказала она. — Видишь, начало в середине строки.

Словно тут было еще что-то написано, но остальное оторвали.

— Да, верно, — пробормотала Юля, склоняясь над запиской. — Но кто же станет писать письмо печатными буквами? Может, это написал кто-то другой, чтобы навесить убийство Сергея на Галину?

— Ой! — внезапно воскликнула Инна. — Он вышел из дома. Поехали! Держись вон за тем синим «Фольксвагеном». Это машина Сергея Николаевича.

Теперь главное — не упустить его.

Девушка с дедом обедали. Огромный кавказец, устроившись у стола, внимательно наблюдал за ними.

К девушке пес уже привык, он даже знал, что ее зовут Наташа, и теперь, дней десять спустя, не видел ничего удивительного в том, что она живет в доме хозяина.

И все-таки Наташа была не без странностей…

Например, не умела делать покупки в магазине и как-то слишком уж обрадовалась, увидев огурцы на грядке, — приветствовала их, словно старых знакомых. И еще ужасно суетилась вокруг единственной курицы, существа, на взгляд кавказца, совершенно бесполезного, так как яиц по причине преклонного возраста она уже давно не несла.

— Я слишком долго была оторвана от всего этого, — говорила псу Наташа. — Понимаешь?

Пес, однако, не понимал. Зато хозяин прекрасно понимал Наташу. По вечерам он часто беседовал с ней, сидя в комнате или на крылечке. Дед рассказывал девушке про свою жизнь и жаловался, что внучка давно его не навещала. И вот однажды Наташа сказала:

— Это безобразие. Я поеду и поговорю с ней.

Три дня она уговаривала деда, и он в конце концов смирился. А затем Наташа отправилась в город.

Дед снабдил ее деньгами, адресом внучки и посадил на автобус. Псу такая забота девушки казалась очень странной, но хозяин, поглядывая на кавказца, упорно твердил:

— Скоро у нас будут гости, не сомневайся.

Пес вздыхал по-собачьи и с грустью в глазах смотрел на хозяина.

Древняя старуха лежала на огромной кровати, украшенной пышными кружевами, и было совершенно очевидно: она умирает. В этом никто не сомневался, ведь доктор еще утром предупредил всех домочадцев, а также молодую госпожу — сказал, что бабушка вряд ли протянет до заката. Впрочем, ничего удивительного: старухе было девяносто пять, она уже давно утратила интерес к жизни, делами имения не занималась и лишь время от времени поглядывала во двор из окна своей комнаты.

— Бабушка, — молоденькая девушка положила свои пухленькие ручки на высохшие руки старухи. — Бабушка, мне горько, что ты меня оставляешь. Теперь я останусь совсем одна!

Старуха приоткрыла один глаз и, глядя на внучку, проговорила:

— Ты выйдешь замуж, родишь дочерей и подаришь им мои драгоценности. Я завещаю их тебе — моей единственной наследнице по женской линии.

Старуха кивнула на массивный ларец, стоявший рядом на кровати.

— Сыновья не в счет, — продолжала она. — Драгоценности должны переходить от матери к дочери, и только так. Носи их или распоряжайся ими по своему усмотрению. Помни, драгоценности никогда не предадут тебя, ибо они не люди. Кое-что сможешь продать, если беда постучится в двери твоего дома. Но обещай мне вот что…

— Да, бабушка… — Внучка наклонилась к старухе. — Говори, я все выполню.

— Вот это не продавай ни в коем случае! — проговорила старуха, вкладывая в руку девушки небольшую бархатную коробочку. — Они приносят счастье.

Подари их своим дочерям, и те будут так же счастливы в жизни, как была я. Обещай!

— Хорошо, бабушка, обещаю… — Девушка заплакала.

Подняв голову, она увидела, что старуха уже не дышит.

— Все кончено, Настенька, — сказал старичок — семейный доктор. — Не убивайся так, твоя бабушка прожила долгую и счастливую жизнь. И господь послал ей легкую смерть, она ни минуты не мучилась.

Лишь выйдя из спальни — возле старухи уже хлопотали слуги, готовившие ее в последний путь, — девушка вспомнила про коробочку, которую вложила ей в руку бабушка за несколько секунд до смерти. Настенька с любопытством взглянула на подарок — она много раз любовалась бабушкиными драгоценностями, но эту коробочку видела впервые. Наконец открыла ее и в восхищении ахнула. На зеленом бархате лежали прекраснейшие произведения ювелирного искусства. Неизвестный мастер вложил в них всю душу, и, казалось, они были созданы самой природой.

— Нет-нет, бабушка, — прошептала Настенька, — ты могла бы меня и не просить. С ними я не расстанусь никогда…

Милейший Сергей Николаевич, как выяснили Инна с Юлей, сразу же поехал к себе домой. У подъезда он встретил миловидную девушку — у нее были светло-каштановые волосы и веснушки на вздернутом носике и на лбу. Впрочем, на лбу их было не так уж много, так как он оказался узковат. Сергей Николаевич поцеловал девушку в щеку, и они с минуту о чем-то говорили. Потом она отправилась по своим делам — скорее всего, в магазин, так как в руке держала сумку для продуктов, — а Сергей Николаевич вошел в подъезд.