Наталья Александрова - Ад да Винчи

— Глядите! — Старыгин указал вдаль. — Там, на другом берегу Нила, заброшенные каменоломни. Оттуда десятки тысяч рабов добывали камень для строительства и ждали осенних разливов Нила, чтобы переправить эти миллионы тонн на противоположный берег.

Маша и Старыгин, смешавшись с шумной группой американцев, подошли ко входу в пирамиду. Американцы переговаривались, выясняя, кто пойдет внутрь, а кто не пойдет.

— Внутри пирамиды очень плохая экология! — вещал сухопарый господин лет шестидесяти в шортах и выгоревшей футболке, Тем, у кого проблемы с сердцем или сосудами, посещать пирамиду не рекомендуется! Я вам это говорю как врач!

— Джордж, но ведь вы стоматолог! — попыталась возразить сухонькая старушка в элегантной соломенной шляпке.

— Ну и что, — ответил тот без тени смущения. Стоматолог — это тоже врач!

— Дмитрий, смотрите! — шепнула Маша, схватив своего спутника за руку.

Среди толпы туристов медленно пробирался очень высокий, необычайно худой человек в черной рубашке, неуместной в этом тропическом климате. Его лицо было узким и сухим, его наполовину закрывали большие черные очки и низко нахлобученная черная шляпа с опущенными полями.

— Это он, тот самый человек! — шептала Маша, теребя руку своего спутника. — Тот самый, который преследует нас еще с Петербурга! Тот, которого мой покойный друг сфотографировал тем вечером возле пропавшей картины в Эрмитаже! Тот, кого мы видели в подземелье! Это Азраил!

Черный человек внимательно огляделся по сторонам и ненадолго снял очки. Всякие сомнения отпали: на ярком египетском солнце пронзительно сверкнули два разных глаза — зеленый, как полуденная морская вода, и карий, точнее, янтарно-золотой.

Неожиданно на площадке возле пирамиды наступила кратковременная тишина. Говорливые туристы замолчали, словно задумавшись о смысле жизни. Маша удивленно оглянулась.

Бедуины, минуту назад просившие подаяния или красноречиво предлагавшие туристам свои нехитрые услуги, торопливо расходились в стороны, ведя в поводу своих величественных верблюдов.

Мгновение тишины прошло, американцы снова загалдели, отстаивая достоинства и недостатки пирамид, но бедуины исчезли, как будто их сдуло горячим ветром пустыни.

Черный человек тоже куда-то исчез, как будто провалился сквозь землю. Маша приподнялась на цыпочки, чтобы найти его среди разноязычного человеческого моря, но вокруг были только светлые легкие костюмы и шляпы.

— Мисс, — раздался вдруг совсем рядом с Машей негромкий голос с сильным акцентом, хотите увидеть восьмое чудо света?

Маша испуганно оглянулась и увидела бедуина. В отличие от своих соплеменников, он был облачен не в белый или цветной, а в черный балахон, и чалма на его голове тоже была черного цвета.

— Хотите увидеть восьмое чудо света? — повторил этот кочевник. Маша пригляделась к нему. Выжженное до черноты смуглое лицо бедуина казалось испуганным. С таким лицом человек подходит к краю бездонной пропасти или к хищному зверю.

— Какое еще чудо? — недовольно проговорила девушка. — Я ничего не хочу. Если вам нужно денег — вот доллар…

— Мне не нужно денег, — бедуин величественным жестом отвел ее руку с мятой бумажкой, — я хочу показать вам восьмое чудо света. Бесплатно!

В это время наконец появился долгожданный экскурсовод, и группа туристов двинулась внутрь пирамиды. Маша и Старыгин пристроились в хвосте экскурсии.

Двигаясь впереди шумной группы любителей древностей, высокий молодой египтянин хорошо поставленным голосом рассказывал о похоронных обычаях древних, о том, сколько рабов участвовало в возведении великой пирамиды, сколько лет продолжалась стройка, сколько камня пошло на это колоссальное сооружение.

Вначале американцы слушали его невнимательно и разговорами заглушали голос проводника, но вскоре массивные каменные стены, гулко отражающие голоса, и немыслимый груз нависающей над ними каменной громады заставили всех замолчать, и только рассказ экскурсовода без помех звучал под мрачными сводами.

— Высота пирамиды Хеопса, или, как его называли древние, Хуфу, составляет сто сорок шесть с половиной метров. Раньше она была еще выше, но время сделало свое дело, и часть камня за прошедшие тысячелетия осыпалась.

Хеопс оставил своим потомкам строгий приказ, чтобы никто из них не смел превзойти высоту его пирамиды. Однако следующий фараон, Хефрен, решил перехитрить отца. Не нарушая его завещания, он построил собственную пирамиду несколько меньшей высоты, но зато поставил ее в более высоком месте каменного плато, поэтому пирамида Хефрена в результате оказалась ближе к небу…

Сегодня на вершине Хеопсовой пирамиды вы найдете площадку в несколько квадратных метров. Вершина ее теперь на десять метров ниже, чем после окончания строительства пирамиды. Во время Второй мировой войны площадка эта даже была превращена в военный наблюдательный пункт, так как была самой высокой и доступной точкой во всей бескрайней окрестности.

— Как же так? — вцепилась в экскурсовода дотошная американка. — Вы только что сказали, что пирамида Хефрена на самом деле выше пирамиды Хеопса?

— Это так, но первоначальная облицовка на Большой пирамиде не сохранилась, в отличие от пирамиды Хефрена, стены которой в нескольких метрах от вершины до сих пор защищаются внешней гранитной облицовкой, что делает восхождение на пирамиду почти невозможным. Один известный английский альпинист, покоривший многие горные вершины, погиб при попытке покорить ее…

— Объем пирамиды Хеопса, — продолжал гид, — составляет головокружительную цифру — два миллиона шестьсот тысяч кубических метров.

Думаю, вам будет интересно, если я выражу эту цифру более наглядно. Сегодня для перевозки строительного материала для пирамиды Хеопса потребовалось бы более двадцати тысяч товарных поездов в тридцать вагонов каждый. Если из этих вагонов составить один поезд, он протянулся бы на всю длину североафриканского прибрежного шоссе между Касабланкой и Каиром…

Американцы, обожающие такие наглядные примеры, восторженно заахали.

Каменный коридор закончился, и туристы оказались в погребальной камере.

— Расскажите о сокровищах усыпальниц фараонов! — настойчиво просили американцы.

— К сожалению, никаких сокровищ в пирамиде Хеопса не нашли, — признался египтянин. — На протяжении тысячелетий пирамиды уничтожали и грабили и древнеегипетские охотники за золотом, и римские солдаты, и фанатичные христианские монахи, и бесчисленные любители древностей.

Поиски в пирамиде Хефрена в начале девятнадцатого века тоже были безрезультатными. Нашли там лишь пустой саркофаг, а на стене усыпальницы арабскую надпись, поясняющую, что здесь уже был каирский султан, но не нашел ничего ценного, потому что все уже было разграблено до него.