Наталья Александрова - Ад да Винчи

— Это — святыня чуждой нам веры, печать египетской богини. Твои преследователи пошли по ложному пути!

Старик замолчал, закрыл свое незрячее лицо ладонями, как будто его слепил какой-то невидимый свет, и снова заговорил:

— Тысячу лет назад, когда крестоносцы пришли в Святую Землю и завоевали для твоего предка священный иерусалимский престол, они захватили двух пленников из числа ученых сарацин, от которых узнали, что в землях Востока с глубокой древности существует тайное общество, члены которого поклоняются темным силам. Во главе этого общества стоит Неизвестный Повелитель, а на щите их изображено чудовище, именуемое Амфиреус…

Маша вспомнила монстра на руках Мадонны, вспомнила его равнодушный, безжалостный взгляд и невольно вздрогнула. Это чудовище действительно было воплощением древнего зла.

— Раз в десять лет, — продолжал старец, — раз в десять лет проводят члены этого общества свои ритуалы, черпая силы из темного источника и приближая темное царство на земле.

Раз от раза крепнет их сила, и скоро, когда звезды займут благоприятное положение, победа зла станет необратимой. Твой предок, Священный Король, разгромил святилище Амфиреев и захватил Ключ, без которого их ритуалы не могли быть завершены. Своей священной кровью заклял он темное святилище и приказал нашим предкам хранить этот ключ, что бы ни случилось на этой земле и сколько бы лет ни прошло над нею.

Старик снова замолк. Наступила глухая тишина, нарушаемая только неясными шорохами далекой пустыни да шелестом ночного ветра, запутавшегося в колючем кустарнике.

Все происходящее казалось Маше немыслимым, невозможным. Она ли, современная девушка, практичная и насмешливая, как все журналисты, стоит сейчас перед безумным слепым стариком и выслушивает весь этот средневековый бред? Может быть, все это ей только снится, и она проснется в своей квартире в Петербурге и поспешит на работу, с удивлением вспоминая этот удивительный сон? А может быть, наоборот — вся ее прежняя жизнь только сон, а в действительности существуют только древняя пустыня и эти смуглые воины, стоящие на защите света и жизни?

— Прошло пятьсот лет, — неожиданно снова заговорил старик, нарушив молчание пустыни. — Мы бережно хранили Ключ, и казалось, что силы добра и зла находятся в равновесии. Но положение звезд изменилось, и жернова судьбы снова пришли во вращение. Далеко отсюда, на севере, в Италии, родился живописец и мудрец, который проник в древние тайны Амфиреев и решил покончить с их могуществом раз и навсегда. Он создал изображение Древней Матери, Той, у кого тысяча лиц, вложив в это изображение семь священных чисел. Созданный им Образ обладал огромным могуществом и должен был лишить силы все темные ритуалы.

«Леонардо да Винчи»! — мысленно ахнула Маша.

— Однако нарушение равновесия никогда не бывает во благо… Один из учеников живописца, завистливый и злобный, посвященный в учение Амфиреев, похитил краски учителя и создал вторую картину. В этом ложном образе достиг он торжества зла, поместив в самом центре, на руках у Древней Матери, свое священное чудовище Амфиреуса. Питаясь молоком Той, у которой тысяча лиц, Амфиреус начал снова набирать силы…

Но для решительной победы его почитателям необходимо соединить три начала — Ключ, который охраняем мы, священную царскую кровь, которая течет в жилах потомков нашего властелина, и Образ, созданный великим живописцем и содержащий в себе священные числа.

В греховном ритуале они должны снять наложенное Святым Королем заклятие и выпустить на свободу древнее зло. Прошло еще пятьсот лет, и звезды снова встали в прежнее положение…

— Чего же вы хотите от меня? — прервала Маша речь слепого старца. — Для чего вы привели меня сюда?

— Для того, чтобы завершить свое служение и отдать тебе Великий Ключ.

— Что я буду с ним делать? Вы берегли его тысячу лет, и для вас это стало привычной задачей. Я же далека от ваших сражений…

— Ошибаешься, госпожа! Ты — в самой гуще битвы. Ты несешь в себе священную кровь, и ты же рождена под знаком числа света. Мне было видение, открывшее твою великую роль, Тебе суждено поставить последнюю точку в древней битве…

Старик обернулся к одному из своих телохранителей и громко хлопнул в ладоши. Тот почтительно склонился и скрылся в пещере. Через минуту он вышел оттуда, бережно держа на вытянутых руках небольшой ларец из черного дерева, инкрустированного золотом. На крышке ларца было изображение матери с младенцем на руках.

Бедуин склонился перед стариком и поставил ларец на землю перед ним. Старец поднял руку и что-то повелительно произнес. Все его соплеменники упали на колени и закрыли ладонями глаза. Только молодой переводчик подполз на коленях еще ближе к девушке, чтобы переводить ей слова старика.

— Никто, кроме тебя, госпожа, не может видеть содержимое этого ларца! — значительно произнес старец.

Он осторожно поднял черную крышку и вынул из ящичка странное, тускло блестящее кольцо из незнакомого металла.

— Дай мне твой талисман! — приказал хранитель ключа.

Маша протянула ему пентагондодекаэдр.

Старик вложил легкий шарик в середину кольца, и со странным звуком два этих предмета соединились, слились в одно целое. На ладони старца лежало что-то напоминающее планету Сатурн — шар, окруженный плоским блестящим кольцом. Причем Маше показалось, что кольцо это быстро вращается.

— Прими, госпожа, Великий Ключ вместе со своей судьбой! — проговорил старик гулким и удивительно молодым голосом. — Моя миссия на этом закончена!

Маша испуганно попятилась, но потом взяла себя в руки, шагнула вперед и приняла из рук старца удивительный предмет.

Ключ показался ей одновременно горячим и ледяным.

Неожиданно наступила невероятная, оглушающая тишина. Затих ветер, смолкли звуки пустыни. Маша подняла взгляд, оторвав его от удивительного ключа, и увидела старца.

Хранитель сидел в прежней позе, но из его тщедушного тела словно ушли жизнь и сила.

Руки безвольно упали на колени, и незрячие глаза закрылись.

— Святой Старец умер! Он удалился к своим великим предкам! — громко воскликнул переводчик и повторил эти же слова на своем непонятном языке.

Ночь огласилась горестными криками осиротевших соплеменников.

Казалось, что потомки крестоносцев забыли о Машином присутствии. Они полностью отдались своему горю, нисколько не заботясь о том, какое впечатление могут произвести на постороннего человека. Маша присела в стороне, под скалой, на охапку ветвей и задумалась о том, что ей делать дальше, как поступить. Без помощи бедуинов она не смогла бы даже вернуться в Каир…

Ее невеселые размышления были прерваны молодым переводчиком. Он подошел к девушке, почтительно поклонился ей и сказал: