Мишель Брис - Маньяк

С одной стороны, было очевидно, что страдавший разными сексуальными комплексами Маринье не находил удовлетворения в семье и пытался хоть как-то компенсировать их на стороне. Интересно, первая ли его попытка закончилась так печально? С другой стороны, и Франсуаза Маринье не казалась ему такой уж наивной. А может быть, она лгала? Но и в это тоже трудно было поверить. С какой целью? Она овдовела, ей нужно всю жизнь начинать заново. Впрочем, похоже, это ей удастся сделать без труда. Так что почему бы Франсуазе не попытаться помочь полиции пролить свет на всю эту запутанную историю?.. Он же сам достаточно ясно дал ей понять, что ему нужна вся правда, чтобы помочь ей как можно скорее вернуться к спокойной жизни.

- Расскажите мне еще раз об этом вечере, - мягко попросил он.

Франсуаза Маринье, казалось, с трудом вернулась к окружавшей ее действительности.

- Мы поссорились, - тихо сказала она. - В последнее время это случалось все чаще и чаще. - Она махнула рукой, словно отгоняя воспоминания. - Впрочем, это не представляет никакого интереса.

- Вы уверены?

- Нет, конечно. В известной мере в наших ссорах есть и моя доля вины.

Она принялась объяснять, что муж хотел пригласить друзей и что она отказалась их принимать. Она любила принимать гостей, но не тех, которых обычно приглашал Жильбер. Ей становилось невмоготу, когда она видела, чем заканчиваются эти сборища, стоившие ей немалых трудов: глупыми разговорами о политике, зарплате и безудержными возлияниями до поздней ночи. А ей приходилось лишь мыть посуду после обеда, над приготовлением которого она так уставало и за который ее никто даже не додумывался похвалить или поблагодарить.

- Короче говоря, - cаключила она с удивившей Корантэна обреченностью в голосе, - Жильбер решил пойти развеяться. Ему это легко было сделать, ему же не приходилось сидеть с детьми. Это было, как он сам говорил, полночное увольнение в город.

Во взгляде ее на секунду промелькнуло отчаяние.

- Мне-то он ни разу не предложил прогуляться с ним. Женщине вечером не дозволено даже сходить полюбоваться витринами на проспекте Де Голля, не то еще люди подумают Бог знает что.

Корантэн потупился. "Меме, - подумал он, - не веди себя никогда так с Жаннетт, не то я сверну тебе шею".

- Он мне даже не сказал, куда идет, - словно заведенная, продолжала она. Но я и сама догадалась, чего уж тут. Его любимым коньком была игра. Но учтите, он никогда не тратил на это деньги, предназначенные для семьи. Никогда не пытался припрятать хоть сколько-нибудь из своей зарплаты. Для него казино было тем же, что для других бега или лотерея. Расслабиться во время отпуска! Он верил, что ему удалось придумать идеальную комбинацию для выигрыша.

Она вздохнула.

- Можно подумать, что это реально. Люди бы об этом моментально пронюхали... Но сами понимаете, в цифрах он был особенно силен. Вот он и доверялся им без оглядки.

Она разгладила юбку на коленях.

- В полночь он должен был вернуться домой. В час я заснула. Накануне ночью у Марка резался зуб, он капризничал, и я не выспалась. Но около четырех часов утра, я вдруг проснулась вся в поту.

Франсуаза резко повернулась к нему, у Корантэна промелькнула шальная мысль, что он с удовольствием переспал бы с ней.

- Мне приснилось, что он мне изменяет. - Она задрожала. - С какой-то совсем еще молоденькой девчонкой. Беленькой, хрупкой, позволяющей ему делать с ней все, что он пожелает.

Борис Корантэн почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки.

- Мне бы хотелось узнать всего одну вещь, - продолжала Франсуаза Маринье. - Вы не должны от меня это скрывать. Я вам доверяю. Ведь вы совсем не такой, как ваши коллеги, которые меня раньше допрашивали. Как.., как она выглядела, эта девочка?

Она отвернулась, не в силах продолжать.

Корантэн не ответил. Он чувствовал, что у него язык прилип к небу. Бежали секунды, а он не мог вымолвить ни слова.

- Спасибо, - сказала она, и глаза ее блеснули. - Это все, что мне хотелось узнать. Я ведь всегда верила в вещие сны.

Корантэну показалось, что она сейчас расплачется. Но вместо этого Франсуаза улыбнулась ему все той же печальной улыбкой.

- Что вас еще интересует? - спросила она.

Рассыпаясь в извинениях, он спросил, нельзя ли ему осмотреть вещи ее мужа. Чистая формальность, пояснил он, но, кто знает, может, это что-нибудь и даст. Впрочем, и для него самого это было пустой формальностью. Он полностью доверял Франсуазе Маринье: конечно же, муж никогда ей не изменял до той самой ночи. Он не курил. Не был пьяницей. Не употреблял наркотиков. Играл по мелочи и никогда зря не рисковал.

И тем не менее его нашли повешенным, с запрещенными стимуляторами в крови, рядом со зверски убитой им девчушкой. Которая, к тому же, умерла до того, как он надругался над ней, от чрезмерной дозы наркотиков. А на шее у нее был затянут его собственный галстук. И все это на удаленной от всякого жилья ферме. А собственная машина Жильбера Маринье, зеленая "Симка-1300", была найдена на обочине проселочной дороги, меж высоких изгородей, в двухстах метрах от фермы.

Почему именно в двухстах метрах?..

***

Aорис Корантэн подбросил золотую монету на ладони. Наполеондор. В отличном состоянии. Даже не поцарапанный по краям, как обычно делают перекупщики, чтобы собрать немного золотой пыли.

Франсуаза Маринье вдруг сбросила строгую маску овдовевшей женщины и с почти детской радостью пояснила:

- Его самое первое приобретение. С первой зарплаты. Он говорил, что это его талисман. - Лицо ее помрачнело. - В тот вечер он не взял его с собой...

Но Корантэн уже положил монету на место и принялся листать ученическую записную книжку в черной обложке. Все страницы ее были испещрены цифрами и буквами Казалось, что это какое-то абстрактное нагромождение лишенное всякого смысла.

- Цифры всегда были любимым конском Жильбера, - пробормотала вдова. - Я ведь вам уже об этом говорила.

Она дотронулась пальцем до записной книжки.

- Он частенько повторял такие странные слова: этот блокнот - настоящее сокровище для того, кто сумеет узнать, что в нем зашифровано.

Франсуаза помассировала себе левое плечо правой рукой, как это частенько машинально делают женщины, даже если им совершенно не холодно.

- Не спрашивайте меня, что бы это могло означать. Мне об этом ничего не известно.

Вдруг Франсуаза рассмеялась. Этот глубокий грудной смех, неожиданный и неуместный, буквально парализовал Корантэна.

- Инспектор, - nказала она, глядя ему прямо в глаза, - вы меня посчитаете сумасшедшей, но я вам скажу: все секреты моего мужа следует искать только в этой записной книжке. Все остальное - полная ерунда.

Он еще раз взглянул на цифры и закрыл книжку.

- Если это так, то позвольте мне забрать ее с собой. В ближайшее время я ее верну.