Стэл Павлоу - Код Атлантиды

Его слова эхом разлетелись по пустому пространству зала и тут же утонули в шуме бегущей воды. Где-то близко. Но за стеной замершего города.

Скотт застыл с открытым в изумлении ртом, но быстро взял себя в руки, наткнувшись взглядом на Гэнта и Хиллмана. Похоже, явившееся их глазам удивительное зрелище оставило морпехов совершенно равнодушными. Они настороженно оглядывались по сторонам, как люди, чувствующие близкую опасность.

Остальные же, словно попав в волшебную страну, так и не смогли избавиться от чувства почтительного восторга и даже переговаривались почти шепотом.

– Боже! – вздохнула Новэмбер. – Неужели это и впрямь она?

– Атлантида! – благоговейно произнес стоящий рядом с ней Пирс. – Именно такой я ее и видел.

И только военным было не до восторгов.

– Идем, – приказал, взглянув на часы Гэнт. – У нас мало времени.

– Интересно, что чувствовал Шлиман, раскопав Трою? – пробормотал Скотт, когда они возобновили путь, взяв направление на возвышающиеся перед ними ворота.

– Не думаю, что он чувствовал то же, что и мы, – ответила Сара.

Ей никак не удавалось избавиться от впечатления, что что-то не так.

– Уверяю вас, что, по крайней мере, столь волнующий момент не был увенчан бессмертными словами «Ну и ну!», – сухо заметил Хаккетт, взглянув на Мейтсона.

Инженер, однако, не обиделся.

– Мне это не нравится, – снова и снова повторял Хиллман, с опаской посматривая на приближающиеся ворота. – Мне это совсем не нравится.

Гэнт повернулся к Юню. Китаец уже не мог скрыть нарастающего возбуждения.

– Перестань. Это только воображение.

Впрочем, произнесено это было без особой уверенности – майор, как и все остальные, чувствовал, что усиливающееся ощущение тревоги не просто игра нервов.

И только Мейтсон, все еще пребывавший в некотором оцепенении от увиденного, похоже, не замечал опасности.

Ворота были громадные. Необъятные. Устрашающие. И, подойдя ближе, они почувствовали, как по коже побежали мурашки.

Как будто это место было живое.

Пирс оглядел ворота.

– Что будем делать?

Хаккетт, как всегда, оценил ситуацию объективно.

– Повернем ручку? – предложил он.

Церэушник так и сделал.

– Закрыто.

– Отлично. – Хаккетт повертел головой. – Никто не видел привратника? Может, он оставил ключ под ковриком?

Ответить никто не успел – все заметили, что Мейтсон отстал от группы и бредет вдоль стены.

– Ральф, – сердито окликнула его Сара. – Куда это вы, черт возьми, собрались?

Сделав несколько шагов, инженер остановился и отколол ледорубом кусочек льда. Стоявший неподалеку Хиллман непрестанно поворачивался, вслушиваясь в доносящиеся из-за стены странные звуки. Время от времени с потолка падали и разбивались разных размеров сосульки.

– Это плохо… плохо, – бормотал Хиллман, беспокойство которого достигло предела. – Это очень, очень плохо.

– Хиллман! – рявкнул Гэнт. – Успокойся, черт возьми! – Он бросил взгляд на Юня. – Так было и тогда?

Китаец кивнул.

– Да. Сначала беспричинный, неконтролируемый страх, а потом они напали.

– Ральф! – воскликнула Сара.

– Все в порядке, – отозвался инженер. Отколов от стены кусок льда побольше, он усмехнулся, отбросил его в сторону и приложил ладонь к ровной, гладкой стене. – Хм, теплая. – Мейтсон прижался к поверхности ухом и с удивлением добавил: – Вибрирует. Точно. Я чувствую.

Когда Эйлер математически доказал, что синусоида влияет не только на гитарную струну, но и на любую двумерную поверхность, родилось волновое уравнение. Математический инструмент, применяемый повсюду, от электричества до магнетизма, от гидродинамики до акустики.

– Влияние звука на человеческую душу многообразно, – едва слышным шепотом прокомментировал Хаккетт. – Музыка неразрывно связана с математикой, от одного инструмента до целого оркестра. Она заставляет вас улыбаться, смеяться или плакать. Монгольские и тибетские речитативы даже помогают исцелять недужных. Возможно, продуцируемая кристаллом вибрация призвана внушать страх, который мы все сейчас испытываем. Возможно, это что-то вроде предупреждения на некоем инстинктивном уровне.

– Вот как? – саркастически усмехнулась Сара. – Что ж, в таком случае у них это отлично получилось.

– А как насчет того, что эта самая вибрация, о которой вы говорите, используется для подключения к нулевой энергии? – спросил Пирс, отступая от инженера вместе с остальными.

Похоже, ни у кого не было желания находиться рядом с Мейтсоном.

– Не исключено, что вариаций вибрации может быть много, – задумчиво сказал Хаккетт. – Почему бы и нет? – Он повернулся к Скотту, но обнаружил, что лингвист пристально рассматривает ворота. – Хотите взломать замок?

– Я бы попробовал. Но дело в том, что здесь нет замочной скважины. Видите?

Еще одна гигантская сосулька сорвалась с потолка и с грохотом разбилась о пол. Хиллман отреагировал моментально и, резко обернувшись, вскинул автомат. Но, как оказалось, если он хотел защитить группу, то смотрел совершенно не в том направлении.

Пройдя чуть дальше вдоль стены, Мейтсон нашел еще несколько любопытных темных пятен и с энтузиазмом взялся скалывать лед, уверенный в том, что наткнулся на нечто важное. Может быть, это даже какой-то боковой вход. Еще два-три удара, и он…

Полость в стене была темная, и из нее шел какой-то странный запах. Просунув руку поглубже, инженер еще несколько раз ударил ледорубом и в результате расчистил довольно обширный участок. Заглянув в дыру, он, к своему изумлению, едва не столкнулся с чем-то напоминающим кристаллическую статую.

– Боже!

Мейтсон отшатнулся.

Его товарищи обернулись на вскрик и тут же пожалели об этом.

Со статуей что-то происходило. Она меняла форму и очертания, а потом вдруг обрела знакомое всем лицо одного из руководителей корпорации «Рола». Голем, который был пониже и поплотнее Ральфа Мейтсона, открыл глаза, достал кристаллическую сигару и затянулся.

– Рад снова вас видеть, Ральф. – Статуя икнула, неестественно, механически подражая реальному Джеку Балджеру. – Давненько не виделись.

Мейтсон не успел ни о чем подумать – его реакция была чисто инстинктивной. Вскинув автомат, тот самый инструмент власти, который он высмеивал всю свою жизнь, инженер выпустил в двойника Джека Балджера едва ли не целый магазин. Крича при этом от ужаса.

Голем пробил во льду еще одну дырку и попытался вырвать оружие.

– Перестань, Ральф, – спокойно сказал он. – Разве так общаются со старыми друзьями. Лучше расскажи мне о Венди.