Джон Харт - Безмолвие

– Тимми Бич. – Хант отвел здоровяка от остальных и подтолкнул в тихое место возле церковных ступенек. – Что вы, ребята, здесь делаете?

– Выслеживаем.

– Вас привлек департамент шерифа?

– Не похоже, что они смогли бы сделать это сами по себе.

– Ты правоохранительным органам не друг. Готов биться об заклад, никто из вас с ними не дружит.

– Ты бы выиграл ставку. Мы делаем это ради Джимми Рэя Хилла.

– А что насчет Джимми Рэя?

– Это он выживший. Они тебе не сказали?

– Боже. – Хант отвернулся, чтобы собраться с мыслями. Он знал Джимми Рэя. Не близко, но достаточно хорошо. – Слушай, Джонни этого не делал…

– Позволь сразу перебить тебя, Клайд. Так вот. Видишь вон там парня, высокого, с винчестером? Это брат Джимми Рэя. А тот молодой, что рядом с ним, – костлявый, волосатый – заделал дочке Джимми Рэя ребенка номер два. Само собой, я тебе это говорю только потому, что мой брат до сих пор вспоминает, как ты собирал деньги для закрытия счетов на его лечение и покупку тех новых протезов. Он говорит, ты изменил его жизнь. Думаю, иначе он мог бы себя убить. Можешь считать этот разговор возмещением за сделанное тобой.

– Вам нельзя идти туда с оружием. Даже департамент шерифа так не делает.

– Мы считаем эти разговоры лишними в подобной ситуации.

Хант провел ладонью по волосам. Он ясно видел всю опасность положения.

– Твой друг жив, Тимми. Вся эта прыть и злость, которую я наблюдаю… вам надо умерить пыл, пока кто-нибудь не пострадал.

– Джимми Рэй потерял бо́льшую часть одной ноги и половину другой. У него сломана спина.

– Мой сын этого не делал.

– На твоем месте я бы, может, и придерживался этого убеждения, но все мы знаем, что Джимми Рэй и шериф пришли сюда в поисках твоего парня. Таково было их намерение и единственная цель. Полагаю, они его нашли.

– Тимми…

– Прости, Клайд. Так или иначе, а я собираюсь с этим разобраться.

После этого Тимми ушел. Он сказал несколько слов остальным, и они затопали по ступенькам в церковь.

Все пошло наперекосяк.

Хант это чувствовал.

Скользнув в машину, он завел двигатель и проехал четыре мили до точки приема сигнала. Он уже дважды бывал здесь, на песчаной обочине с видом на далекий город. Сначала Хант позвонил Джонни и Джеку, но его сразу переадресовывали на голосовую почту. Быстро и четко выговаривая слова, он объяснил, что происходит, и дополнил сказанное коротким текстовым сообщением.

Если вы на болоте, уходите.

Если уже нет, держитесь подальше.

А потом Хант выкинул такое, чего не делал никогда.

Он позвонил репортерам.

Всем, кого знал.

Джонни переходил с одного уровня сознания на другой так, словно его протаскивали через дыру в стене. Только что Айна улыбалась в отблеске огней, и вдруг она оказалась над ним, только шрамы исчезли. Она смотрела теми же темными глазами, но губы изменились. Из-за ее спины выглядывало утреннее небо.

– Где я?

Она отвела взгляд и крикнула кому-то вниз:

– Он очнулся.

Джонни попробовал подняться, но оказалось, что он пристегнут к гамаку ремнями.

– Что?..

– Ты бо́льшую часть ночи метался. Я подумала, вдруг свалишься.

– Меня сейчас стошнит.

– Тогда давай. Не стесняйся.

– Ты ведь Кри, верно?

– Не говори так, будто мы друзья.

Она скользнула в сторону, пропав из вида, и Джонни попытался собраться с мыслями. Он был на своем дереве, в своем гамаке.

Значит, Айна давно умерла.

И Мэрион тоже…

Джонни снова ощутил спазм в желудке, и его чуть не вырвало. Он коснулся лица, потом дотронулся до дерева.

– Джек! Ты там?

– Я тут!

Конечно, он тут.

Джек.

Старый добрый Джек.

Джонни замер, вспоминая сон.

Айзек…

Изогнувшись в гамаке, Джонни сжался в клубок от внезапной боли, вызванной воспоминаниями об Айзеке.

Айзек…

Джон не находил слов.

Всё в порядке…

Нет…

Ради вашей жены, сказал Айзек. Ради матери вашего ребенка и ради вас…

Перед лицом такой доброты, такой жертвы Джон Мерримон зарыдал…

– Эй, чувак, ты спускаешься?

Джонни знал, что внизу его ждут какие-то неприятности. Он чувствовал их в своем друге, в Пустоши, ощущал копов, движение, гнев. И отогнал это от себя, чтобы снова подумать о той жизни, которую не прожил. Вердина предупреждала его об опасности снов. Жизнь может поблекнуть, говорила она. Эта жизнь, твоя.

– Джонни, ну давай, чувак. Мне не терпится убраться отсюда.

– Да ладно, Джек. Штаны подтяни.

Расстегнув ремни, Джонни спустился и увидел Джека и Кри, грязных и явно не выспавшихся.

– Вот. Спасибо. – Он протянул ремни.

– Ты в норме? – спросил Джек. – У тебя кровь идет.

– Что?

Джек показал, и Джонни потрогал горло, вымазав пальцы в крови.

– Это всего лишь царапина, – сказала Кри.

Но Джонни видел, что она лжет. Порез на горле был ровный и тонкий, как от бритвы.

– Какого черта?

– Я говорю, это всего лишь царапина.

– Что происходит, Джек?

– Ладно, слушай…

Джек говорил, как адвокат, излагающий факты по делу, по порядку и предельно ясно: пещера, копы, тела. Джонни впитывал информацию как губка. Не поддавался эмоциям, гнал мысли о том, что на этой любимой им земле убито столько людей.

– А как насчет тебя? – Он пристально посмотрел на Кри. – Какое тебе до всего этого дело?

– Не у одного тебя вопросы.

Джонни отметил про себя, что девушка недоговаривает . Она старалась выглядеть равнодушной, но не могла спрятать недоверие, неприязнь и почти звериную настороженность. Она выглядела как Айна; в ней текла кровь Айны. По спине Джонни пробежали мурашки.

– Зачем ты залезла на дерево? – спросил он.

– Кто-то должен был за тобой присматривать.

Джонни потрогал порез на горле.

– Какой сегодня день?

– Ты что, шутишь?

Джонни не шутил. Он мог проспать в гамаке дня два, даже три. Все тело ныло. Он умирал от голода и жажды.

– Погодите минуту.

Джонни отвернулся; нужно было подумать. В Пустоши копы, а шериф Клайн убит. Кри, похоже, в курсе здешних дел или, по крайней мере, что-то чувствует.

– Говоришь, в пещере нашли кого-то живым?

– Думаю, он в реанимации.

Джонни посмотрел вдаль, на болото. Ему хотелось вернуть свою жизнь, свой дом. Но тут заговорил Джек.

– Нам нужно уходить, – сказал он. – Сейчас же.

– И куда? – спросил Джонни.

– Туда, где тебя не найдут.

– Я ничего плохого не сделал. Здесь мой дом.

– Верь мне, Джей-мэн, как своему другу и адвокату. Тебе не следует там появляться, пока все не уляжется.

Джонни решил не возражать. Нужно было поесть. И подумать. Про сон и про Кри. И про то, что все это значит.

– Ладно, – согласился он. – Я знаю такое место.

Закусочная Леона в такую рань пустовала, но сам Леон был на месте. Джонни увидел его, когда они пересекли поле за вымоиной. Хозяин переворачивал мясо на гигантской плите в глубине просторного бара. Знакомый наклон головы, массивные плечи. Еще до того, как Леон повернулся, Джонни знал, что сейчас увидит.