Джонатан Келлерман - Обман [litres]

– Мы беседуем, Джим.

– Я чувствую себя как на допросе с пристрастием. Просто Гуантанамо!

– Так какими были ваши с Элизой отношения после того «случая»?

– Я избегал ее.

– Потому что ее присутствие вас нервировало?

– Может, в этом причина ее безумных обвинений, а? Она почувствовала себя отвергнутой!

– Попыталась продолжить знакомство и получила от ворот поворот?

– Нет, ничего подобного, я и смотреть-то на нее не смотрел, у нее не было ни единого шанса. Вдруг это ее оскорбило? Да и что мне еще оставалось делать в такой ситуации?

– То, что преподаватели физики не часто пересекаются с учителями английского, было вам на руку, – отметил Майло. – Однако вы не могли не встречаться на общих мероприятиях.

– На каких мероприятиях?

– На общешкольных учительских собраниях, когда каждый может высказать, что у него на душе.

Уинтерторн рассмеялся понимающе, но слишком торопливо. Он явно обрадовался возможности испытать какое-то еще чувство, кроме страха.

– В Академии не проводят подобных собраний. Это слишком… безвкусно.

– Похоже на слово из лексикона доктора Хелфготта, – сказал Майло.

– Так оно и есть.

– Безвкусно, – протянул Стёрджис. – Наверное, это слово можно применить и к убийству.

– Доктор Хелфготт, вероятно, использовал бы слово «постыдно».

– Хм… Ну, хорошо, Джим, мне понадобятся телефон и адрес вашей мамы.

Уинтерторн выпучил глаза.

– Вы шутите?

– Она – ваше алиби.

– Разве я нуждаюсь в алиби?

– Джим, давайте взглянем правде в глаза. Женщина обвинила вас в сексуальных домогательствах, и эта женщина убита.

– Она обвинила меня одного?

– А кого еще она должна была обвинить?

Молчание.

– Если вы что-то знаете, – обратился к нему Майло, – сейчас – самое время сообщить.

Уинтерторн сел и опустил голову.

– Вы хотите, чтобы я копался в чужом белье?

– В подобных делах именно этим и приходится заниматься, Джим.

Молчание длилось несколько минут. На камень в садике за окном уселся воробей. Потом на него спикировала ворона, и воробей в испуге умчался прочь.

Уинтерторн закрыл рукой рот и негромко застонал. Убрал руку.

– Если вы хотите вести расследование в этом направлении, вам нужно обратить внимание на Энрико. Энрико Хауэра. Я уверен, что он встречался с Элизой.

– Почему?

– Они не слишком маскировались, лейтенант. Долгие взгляды друг на друга, загадочные улыбки, как бы случайные касания…

– Похоже, вы следили за ними, Джим.

– Ничего подобного. Такое просто нельзя не заметить!

– Что еще вы можете рассказать о мистере Хауэре?

– Он – из Аргентины, такой… самоуверенный. Преподает культуру и психологию.

– И у них с Элизой были отношения?

– Мне так показалось.

– Беда в том, Джим, что речь здесь идет о добровольном взаимном флирте, а не о домогательствах.

– Так и со мной то же самое! Все было по взаимному согласию – бога ради, она первая начала – и только один раз. А вот с Энрико…

Уинтерторн умолк, явно не зная, что сказать.

– Ну, хорошо, Джим, спасибо за помощь, – прервал паузу Майло. – Как насчет телефона вашей мамы?

– Что вы намерены ей сообщить?

– Что идет следствие, и в ходе проверки одной из версий необходимо уточнить ваше местонахождение.

– Да она с ума сойдет! – воскликнул Уинтерторн. – Пожалуйста, скажите ей, что подозреваемый – не я, что вы проверяете чьи-то еще показания.

– Хм… если вы сказали нам всю правду, думаю, я мог бы так поступить.

– Клянусь, только правду! Эмили вы тоже не расскажете?

– С тем же условием, Джим.

– Я вам благодарен. Честное слово, благодарен. – Глаза Уинтерторна подозрительно заблестели, и Майло протянул ему салфетку. Как правило, мужчины в подобных случаях отказываются.

Этот отказываться не стал.

– Как странно… – Энрико Хауэр мечтательно улыбнулся, словно пробудившись от приятного сновидения.

Глава кафедры общественных наук Виндзорской академии опоздал на десять минут. Майло успел позвонить матери Джеймса Уинтерторна и уточнить, где учитель физики был в интересующее нас время. Лицензированный адвокат Марта Уинтерторн, поупражнявшись сперва в юридической казуистике, в основном подтвердила слова своего сына. Был небольшой промежуток около часа, о котором она не могла сказать ничего определенного, да и свидетельство близкого родственника – не самое убедительное алиби. Тем не менее, закончив разговор, Майло спросил:

– Как по-твоему, на данный момент у нас есть причины дальше копаться в личной жизни этого бедолаги?

– Не думаю.

Раздался второй за сегодня звонок в дверь.

Человеку, который уверенным шагом вошел навстречу нам в пустую гостиную, было лет тридцать пять – сорок. Высокий, широкоплечий, мускулистый красавчик несколько нарциссического типа: густые, блестящие от лака черные волосы до плеч, брови идеальной формы, ухоженные ногти. Бежевая водолазка, подчеркивающая рельеф мышц, черные слаксы и двуцветные – черные с бежевым – туфли на толстой подошве. Золотые часы, несколько менее массивные, чем обычно бывает, зато огромное золотое кольцо на мизинце. Сильный лимонный аромат одеколона.

Вошедший окинул взглядом комнату:

– Мне нравится. Каков размер первоначального взноса?

Бархатный баритон с легчайшим оттенком латиноамериканского акцента. Ни я, ни Майло не улыбнулись.

– Я пытаюсь шутить, только чтобы скрыть растерянность и беспокойство, – извиняющимся тоном сказал Энрико Хауэр. – Встреча с полицией – в этом есть что-то кафкианское.

– День не задался, а? – согласился Майло и провел Хауэра в заднюю комнату.

Усевшись в кресло, которое незадолго перед тем занимал Джеймс Уинтерторн, Хауэр первым делом засунул ладонь себе под ягодицу и прокомментировал:

– Сиденье еще теплое. Поджаривали здесь кого-то до меня?

– Чувство юмора – полезная штука, мистер Хауэр.

– Для вас я – Рико. Как защитный механизм чувство юмора грозит наименьшим ущербом.

– Что вам сказали по поводу нашей встречи?

– Позвонила секретарша доктора Хелфготта и сообщила, что Элиза Фримен мертва и что полиция хочет побеседовать с некоторыми преподавателями.

– Вы хорошо знали Элизу Фримен?

– Постольку-поскольку.

– По нашим сведениям, у вас с ней была интрижка.

– Интрижка? Вот ведь глупость!

– То есть ничего подобного не было?

– В буквальном смысле – глупость. Интрижка! Можно подумать, мы с ней заговор готовили. А мы лишь занимались с ней сексом. – Хауэр недоверчиво покачал головой. – И только из-за этого я здесь? Из-за обычного секса?

– Женщина, с которой вы занимались сексом, мертва.

– Я что, похож на некрофила? – Хауэр усмехнулся.

– Уточняю, – произнес Майло. – Теперь эта женщина мертва.