Кэролайн Кепнес - Ты [litres]

Воздушный шар обошелся мне почти в десятку баков с налогом. Когда я спросил, доставили ли его, ты ответила каким-то не своим голосом:

– Да. Доставили.

– Что-то не так?

– Ничего, Джо, забудь. Ей сейчас трудно угодить.

– Что за хрень?

Я не быкую, просто хочу, чтобы ты была честна со мной.

– Джо, не бери в голову. Всё в порядке.

– А по-моему, нет.

Ты тяжело вздыхаешь. И говоришь со мной таким же тоном, как Пич – бездельница из пентхауса, которая просыпается в спальне, где нет ни одной вещи из «Икеи», и пьет доставленный курьером свежевыжатый сок.

– Не злись.

– Я не злюсь, Бек.

– Нам обеим показалось, что прислать такой шар было несколько… нетактично.

– Нетактично?

– Просто улыбка…

– Это шар с пожеланием скорейшего выздоровления.

– Не все так просто, Джо.

– Я заказал его на сайте в разделе «Скорейшего выздоровления».

– Да, но она не ногу подвернула на теннисном корте.

– Бек, не придирайся.

– Я не придираюсь

– Я никого не хотел обидеть.

– Знаю, Джо. Просто желтое улыбающееся лицо – не лучший подарок тому, кто только что пережил нападение психопата.

– Прости.

– Тебе не за что извиняться.

– Бек, может, встретимся, выпьем кофе?

– К сожалению, совсем нет времени.

Между нами пропасть. И мне хочется взять этот гребаный шар и разорвать в клочья. Или обмотать его вокруг шеи Пич и как следует затянуть, потому что только такая КОНЧЕНАЯ СУКА, как она, могла закатить истерику по поводу ОБЫЧНОГО ВОЗДУШНОГО ШАРА!

Прошло семь часов и шесть дней после того, как Пич выписали из больницы. Но у тебя для меня все равно «совсем нет времени», а вот для какого-то хрена с адресом CaptainNedAck@gmail.com есть.

Ты: «Эй, можешь позвонить мне???»

Он: «Пока нет. Приедешь на выходных?»

Ты: «Очень занята. Давай просто созвонимся».

Он: «Хочу тебя увидеть».

Ты: «У меня нет машины».

Он: «Арендуй, я заплачу. У тебя все еще маленький размер?»

Ты: «Да».

Ты соглашаешься на встречу.

Когда едешь к нему в такси, я звоню тебе. Не берешь трубку. Скидываю вызов, не оставляя голосового сообщения. Ты даже Пич игнорируешь!

Она в бешенстве строчит тебе на почту капслоком:

«ТЫ ГДЕ?»

Отвечаешь немногословно:

«Отлучилась по писательским делам. Долго объяснять. Буду в мотеле “Морской конек” в Бриджпорте. Веди себя хорошо и запирай двери. Люблю-люблю-люблю. Бек».

Пич на тебя злится, и знаешь, Бек, я ее понимаю. Это свинство – вот так сваливать, ничего не объяснив. Ты арендуешь машину, ведь, как мы знаем, капитан платит. Я выгоняю старый громоздкий «Бьюик» мистера Муни – чего только не сделаешь ради любви – и мчу в Бриджпорт. Музыку не включаю. Слишком тоскливо – даже для Элтона Джона. Голова раскалывается.

О капитан! Мой капитан! [13] Первая строка стихотворения У. Уитмена, написанного в 1865 г. на смерть американского президента А. Линкольна.

Я плачу.

В Бриджпорт я приезжаю первым. «Морской конек» – крошечный непритязательный мотель на самом берегу моря. Пич в такое место ни за что не сунется. Паркуюсь и жду. Слушаю местные новости, достаю купленное на заправке буррито, но есть не могу – боюсь за тебя. Что это за капитан? Чем он заманил тебя? И что сделает с тобой, когда ты попадешь к нему в лапы?

Наконец ты появляешься, я вжимаюсь в кресло и слежу за тобой в зеркало заднего вида. Открываешь багажник, но сумку не достаешь, потому что из мотеля выходит капитан. Ему не меньше сорока пяти или даже пятидесяти, волосы темные с проседью, как у Джорджа Клуни. Тебе такие нравятся? Подходя, он выкидывает сигарету (умри от рака, старый развратник!). Подхватывает тебя и начинает кружить.

Знаешь что, Бек? Вот теперь я зол.

Капитан-пенсионер усаживает тебя в машину (будь он проклят!). Я следую за вами. Вы заезжаете на заправку у супермаркета. Ты выскакиваешь из машины и возвращаешься с деньгами в руках. Сколько там? Всего двести баков. Едете в мотель. Капитан выходит первым и открывает тебе дверь. Ты достаешь сумку из багажника. Ключи от номера у него уже есть. Я стою совсем рядом и слышу ваш разговор.

– Дай закурить.

Мотает головой.

– Нет, малышка, не проси.

– То есть тебе можно, а мне нельзя?

– Привезла костюм?

Мать твою! Костюм?!

– Сам как думаешь? Ну хоть одну затяжку, пожалуйста, – канючишь ты.

– Даже не проси.

– Издеваешься? Решил наконец вспомнить, что ты мой отец?

Отец? Значит, ты соврала мне. Соврала всем. Капитан – твой отец! Ты продолжаешь ворчать и плетешься за ним в комнату 213. Сейчас не сезон – почти весь мотель свободен. И я уже больше не злюсь. Я спокоен. Беру ключ от соседней комнаты, поднимаюсь, принимаю душ, бросаю полотенце на пол и сажусь слушать, благо стены тонкие. Вы ругаетесь о деньгах, детях, работе – прямо как герои семейного ситкома. Он хлопает дверью, ты остаешься одна. Отплакав, отправляешься в душ. Теперь ты влажная и чистая, как я. И обнаженная – я не слышал шелеста одежды. Сдергиваешь покрывало с кровати и кидаешь его на пол. Ложишься и принимаешься ласкать себя. Я слышу твои громкие стоны. И тоже пускаю в ход руку, представляя, что между нами нет стены, и мы вместе в постели, и ты умоляешь взять тебя. А в Бриджпорт нас занесло, потому что мы решили ради разнообразия потрахаться в мотеле. Я держу тебя за волосы, и ты кричишь – неприлично, на весь этаж, ведь здесь нет зеленой подушки, чтобы прикрыть рот. Кончив, ты включаешь телевизор и закуриваешь. Стены, оказывается, пропускают не только звук. Я так обмяк, что не сразу понял.

Ты лгунья. Ты придумала про сколовшегося отца-наркомана.

Твой отец жив. Он капитан.

Черт, Бек, ты крутишь мной как хочешь! Я терпеть не могу всякие маскарады. И последний раз наряжался, пожалуй, в третьем классе на Хеллоуин – в Человека-Паука. Потом, хоть это было непросто и с годами становилось все труднее, я стойко держал молчаливую оборону и не поддавался всеобщему праздничному зуду. И что теперь? Как миленький стою в пронафталиненной примерочной салона «Костюмы Бриджпорта», где так тесно, что даже гребаный смурфик вспотеет. В зале Селин Дион воет про свое задолбавшее всех сердце, а за дверью кудахчет хозяйка салона, карикатурная добродушная ирландка:

– Ну что, сынок, натянул панталоны?

– Нет.

Смотрю в зеркало и хочу умереть. Но нет, не могу. Потому что нужен тебе, Бек. Отец тащит тебя на фестиваль Чарльза Диккенса в Порт-Джефферсон и даже арендовал костюм. Ты не хотела – однако в конце концов после утренней ссоры согласилась провести время с его семьей.

Увидев тебя в костюме – в длинном алом бархатном платье, с распущенными волосами под крошечной шляпкой, – я понял: у меня нет выбора. Ты стояла на парковке и курила с недовольным лицом, дожидаясь, пока переоденется отец. Бек, ты единственная девушка в мире, которая может выглядеть так серьезно и так глупо одновременно. Наконец он появился во фраке и в цилиндре и вручил тебе белую пушистую муфту.