Дан Сельберг - Мона

— Три. Чтобы «Майнд серф» заработала, мы должны проникнуть сквозь самую глубокую, мягкую оболочку, или pia mater.

Матс молча сидел, пока Эрик проверял все сенсоры на шлеме.

— Почему вы называете мазь «нано»?

— «Нано» означает миллиардную часть. То есть нам удалось получить мельчайшие частицы. Кожа поглощает эти частицы, сохраняющие свою проводимость. Их можно сравнить с множеством нитей, идущих через кожу к мозгу. Гель обладает межмолекулярными свойствами, основанными на вандер-ваальсовых силах. [46] Силы межмолекулярного взаимодействия, открытые голландским физиком Яном Дидериком Ван-дер-Ваальсом в 1869 году.

Хагстрём поднял руки.

— Я уже потерял нить, но это не важно. Когда я увижу разные сайты, что я должен делать?

Эрик осторожно надел шлем на голову Матса.

— Освободите мозг от ненужных мыслей. Сконцентрируйтесь на том, что видите и что хотели бы сделать. Система очень чувствительна. Думаю, вы справитесь. Вы поймете, когда программа заработает.

Матс нервничал. Эрик по-братски похлопал его по плечу:

— Не волнуйтесь. Вы тестируете первый в мире безопасный наркотик. Приготовьтесь к самому захватывающему трипу в вашей жизни!

Когда Ханна открыла входную дверь, свет в квартире не горел, а Эрик давно спал. Почему он погасил свет, зная, что она вернется поздно? Он все время сидит в своем чертовом пузыре. Взаперти, ничего не замечая. Ханна вышла на кухню и включила свет. На столе лежала записка. Муж оставил салат «Цезарь» в холодильнике. За весь день Ханна съела всего одну сухую булочку с корицей из «Севен-Элевен», [47] 7-Eleven — крупнейшая в мире сеть небольших магазинов. но была не голодна. Боль в животе. Овуляция? Головная боль. Стресс? Ей хотелось курить, хотя она уже много лет не курила. Ханна отправилась в столовую и стала осматривать сервант. Потом проскользнула в спальню и бесшумно юркнула в гардеробную, где в одной из вечерних сумочек нашла узкую мятую пачку «Мальборо». Вернувшись на кухню, налила себе бокал вина «Риоха» и села за обеденный стол. Часы на духовке показывали час шестнадцать. Силы иссякли. Ночью Ханне снились сны. Она не помнила о чем, но ее не покидало неприятное чувство. Она прокручивала в голове рабочий день. По-прежнему оставалось неясным, заражена ли банковская сеть вирусом. Но Тель-Авив в этом уже не сомневался.

Ханна сделала глубокую затяжку и снова взглянула на записку на кухонном столе. Что теперь будет с Эриком? Может, успех «Майнд серф» положит конец его замкнутости? Она устала все время брать инициативу на себя. И первой поднимать болезненные вопросы в их отношениях. Почему ей приходится играть роль недовольной тетки? Будь его воля, все проблемы замалчивались бы изо дня в день. Ханна выпила немного вина и провела пальцем по буквам записки. У Эрика красивый почерк. И красивые руки. Она сразу обратила на это внимание, когда они впервые встретились. Красивые руки — это сексуально.

Но пытаться с ним говорить бесполезно. Попытки всегда заканчивались ссорой. Ханна устала от перепалок. И от маниакального нытья мужа о ребенке. Ребенок — огромная ответственность, которая связала бы их друг с другом. Думает ли он об этом? Осознает ли? Ханна не собирается становиться обиженной одинокой мамой. Она затушила окурок в бокале с вином, и ей стало нехорошо. Курение — дерьмовое занятие.

Ханна почистила зубы и разделась в ванной, чтобы не разбудить Эрика. Тихо войдя в спальню, она скользнула под теплое одеяло. Поставила будильник на семь. Пяти часов сна должно хватить. Придвинулась к Эрику и уснула.

Ханна находилась в просторном помещении с затхлым воздухом, пропитанным плесенью. Голая, она лежала на животе в десятисантиметровом слое пыли или, может быть, пепла. Ханна встала. В одной руке она все еще держала старый будильник. Стрелки остановились, едва преодолев отметку в пять часов. Фиолетовой жидкости не было. Теперь на безжизненных часах осталась лишь пыль. Ханна огляделась. Неподалеку лежала перевернутая вешалка. Рваные коробки. Манекен с оторванной рукой смотрел на нее пустыми глазами. За манекеном Ханна увидела эскалаторы. Вокруг царили тишина и запустение. На полу у прилавка валялся кассовый аппарат. Ящик с деньгами выдвинулся, и оттуда высыпались купюры и монеты. Все было покрыто белым пеплом.

У эскалатора Ханна заметила кучу бумажных пакетов. Она сразу узнала логотип. Она находилась в универмаге NK [48] Крупнейший универмаг в Стокгольме, открытый в 1915 году. . Зрелище напугало ее. Напугало, но больше расстроило. Ханна встала и пошла к эскалатору. Пол был засыпан стеклом и хламом. Острые края ступеней причиняли боль, когда Ханна босиком шла вниз, стараясь не наступать на осколки. Она спустилась на первый этаж. Просторный светлый атриум был покрыт пеплом. Разбитые витрины, перевернутые полки. Создавалось впечатление, что здесь устроили погром хулиганы. Но воровать они не собирались: в пыли лежали украшения, деньги и дорогие часы. Все предметы казались бесцветными и старыми. Ханна запыхалась. Прямо у входа лежала перевернутая полицейская машина. С выбитыми окнами и помятым кузовом. За автомобилем виднелись стеклянные двери на улицу Хамнгатан. Разбитые. Должно быть, машина пролетела насквозь. Ханна посмотрела на улицу. Там она заметила другие брошенные машины. Все с разбитыми окнами, открытыми дверями и разорванной обивкой в салоне. Там тоже лежал белый пепел. Повсюду — та же загадочная тишина. Делая крюк, Ханна направилась к выходу, боясь слишком близко подойти к перевернутой машине.

— Тигренок. Ты где?

Услышав чужой голос, Ханна вздрогнула и вдруг вспомнила о своей наготе.

Эрик проснулся. Ханна горела и крепко, так что побелели суставы, сжимала подушку. Наверное, ей приснился кошмар. Эрик осторожно дотронулся до жены. Ее веки задрожали, а губы зашевелились. Она что-то шептала во сне. Он поцеловал ее в щеку.

— Кто там?

С сильно бьющимся сердцем Ханна медленно обернулась. Детский голос? Она пошла назад и посмотрела наверх на разные этажи. С пролетов свисали кабели. Трубы, словно древние кости, торчали из бетона.

— Ау! Есть там кто-нибудь?

Она прислушалась. Снова раздался какой-то звук. На этот раз тише. Голос девочки. Ханна ближе подошла к эскалатору.

— Куда ты подевалась?

Наверняка девочка внизу, в подвальном помещении. Ханна начала спускаться вниз по эскалатору. Здесь, внизу, было гораздо темнее. На последней ступени Ханна остановилась, давая глазам время привыкнуть к темноте. В глубине около продуктового отдела висел непроглядный мрак. Справа от Ханны стоял разбитый хлебный прилавок, а слева на полу валялась кухонная утварь.