Полина Дашкова - Питомник. Книга 2

– Так в «Мерседес» или в джип? Это ж большая разница. Хотя бы скажите, какого цвета машина?

– Откуда я знаю? – почему-то рассердился свидетель. – Я за это зарплату не получаю.

Самое обидное заключалось в том, что дежурные лейтенанты, старший и младший, давно заметили девочек, младший отошел за мороженым, а старший остался и долго глазел на двух одинаковых красоток, просто потому, что на них было приятно поглазеть. Он видел, как они стояли у расписания, оживленно болтая о чем-то, потом прошлись вдоль ларьков, купили одну банку фанты, пили по очереди. Когда к ним подлетел лысый маленький «качок» в сатиновых трусах, старший лейтенант подошел поближе. Уж больно неприятно выглядел парень, и благородный милиционер подумал, не понадобится ли его помощь. Однако лысый оказался знакомым близняшек, и лейтенанту стало немножко жаль, что у таких красивых девочек такие противные знакомые.

Рация просигналила, когда красавицы уже исчезли в толпе вместе с лысым и еще с одним, таким же, но повыше, который появился на минуту позже и с другой стороны. К старшему лейтенанту подбежал его напарник, младший лейтенант. Он тоже получил ориентировку на близнецов. Они рванули к стоянке, но было поздно. Единственное, что они могли сделать, это сообщить по рации, что объекты, побывав на вокзале, скрылись на неизвестной машине в неизвестном направлении в сопровождении двух накачанных лысых мужчин в сатиновых трусах.

– Ну вот, я как тот рояль, который стоял в кустах, – улыбнулся Бородин, присаживаясь на лавочку рядом с Евгенией Михайловной, – пойдемте куда-нибудь, поедим. Устал ужасно.

– Неужели правда они? – Евгения Михайловна покачала головой. – И вы точно помните, что они упомянули маму Зою?

– Отлично помню. Более того, я обратил внимание, что они говорили о ней со страхом.

– Две террористки боятся маму Зою? – грустно усмехнулась Евгения Михайловна. – Илья Никитич, а ведь нам с вами здорово повезло. Я чувствовала, что это дело должно сдвинуться с мертвой точки. Теперь ФСБ быстро найдет близнецов, они расскажут наконец, кто такая мама Зоя…

– Ох, Евгения Михайловна, давайте погодим радоваться, – Бородин поднялся, – что здесь есть поблизости?

– «Макдоналдс», «Пицца-хат», мой дом, – она взяла его под руку, – у меня в холодильнике судак в кляре, печеночный паштет, баклажановый салат, правда, из кулинарии, но все очень свежее и вкусное. В морозилке лежит мороженое, а главное, у меня есть запись разговора с Люсей Коломеец, и я за полчаса сделаю то, что обещала, распечатаю текст, выведу на принтере и дам вам прочитать. Я действительно живу совсем недалеко, на улице Чехова.

– Вы меня приглашаете в гости? – Бородин почувствовал, как предательски краснеет.

– Нет, если вы против…

– Я за, я категорически за!

Несколько минут они шли молча. Бородин так разволновался, что у него опять началась одышка.

«Старый, старый, старый дурак, – повторял он про себя в ритме шагов, – дурак и бездельник, ты посмотри на нее и на себя. Вообще, посмотри на себя со стороны, о чем ты думаешь? Что воображаешь в дурной своей башке? Вспомни этого мальчика, Колю Телечкина, его жену Алену с большим животом и красными от слез глазами. Рана у Коли на спине имела ромбовидную форму. Тот же нож. Из-за тебя, следователь Бородин, лейтенант Телечкин чуть не погиб, ибо ты, вместо того чтобы вычислять ублюдка, ловить его, утопаешь в своей влюбленности, смешной и совершенно никому не нужной. Сегодня или завтра он еще кого-нибудь убьет. Как сказала несчастная пьянчужка Марина, для него это главный кайф. Конечно, с близнецами мне здорово повезло, такие счастливые случайности бывают два-три раза в жизни… Впрочем, везение – это всего лишь дармовщинка… Ничего хорошего от нее ждать не стоит».

– Илья Никитич, надо зайти в магазин, у меня нет хлеба и кофе кончился. Я за ночь выпила, наверное, литр крепкого кофе, извела все запасы, искала, кто такие добрый Лоа и злой Бака… Возьму, пожалуй, молотый. В зернах, конечно, лучше, но придется гудеть кофемолкой.

У кассы Бородин вытащил бумажник.

– Илья Никитич, я расплачусь, мы ведь не в ресторане, – удивилась Евгения Михайловна, – кофе вы все равно не пьете.

– Почему не пью? – проворчал Бородин и отсчитал деньги. – Вы наверняка варите отличный кофе, я ведь должен попробовать. Одну минуточку, – он взял у нее из рук пакет с покупками, – вы сказали, вуду?

– Сейчас я этого не говорила, – покачала головой Евгения Михайловна, – я только пожаловалась, что не спала всю ночь, выясняя, кто такие Лоа, Бака, Маман Бригит. Давайте я все-таки отдам вам деньги, мне неудобно, честное слово.

– Ну да, да… – он отстранил ее руку, – перестаньте, Евгения Михайловна, давайте не будем отвлекаться на всякую чепуху. Значит, религия вуду… однако это может быть пустым совпадением, – пробормотал он еле слышно и, откашлявшись, добавил ненатуральным бодрым голосом: – Простите, Евгения Михайловна, я вас перебил.

– Вы меня не перебили, – она улыбнулась, – вы меня озадачили. Про вуду я еще ни слова не сказала. Мне понадобилось перерыть кучу литературы, чтобы докопаться до этой несчастной вуду, а вы с ходу определили происхождение героев. Вам что, уже приходилось вести дела, в которых фигурировала религия вуду? Или вы так потрясающе образованны?

– Ну, во-первых, вы упомянули вуду сегодня, когда мы мчались на Пушкинскую, а во-вторых, мне совсем недавно пришлось услышать это слово.

– А, поэтому вы что-то сказали о пустом совпадении?

– Не важно. Нет никакого совпадения, даже пустого, – быстро произнес Илья Никитич, – сейчас модны всякие мистические штуки, вуду в том числе. Выпускается масса псевдонаучной литературы, делаются телепередачи, есть куча американских фильмов на эту тему. Живые мертвецы, зомби…

– Конечно, – кивнула Евгения Михайловна, – модно. Однако не только сейчас. Всегда. Взрослые любят страшные сказки не меньше, чем дети. В любой мифологии есть тема магического оживления умерших. У нас, например, живая и мертвая вода. Знаете, а ведь получается все более или менее логично. Удивительное ощущение, когда из хаоса, из бреда вдруг начинает проступать нечто определенное. Допустим, где-то под Москвой существует семейный детский дом. Вы не сумели найти его просто потому, что по документам он может вовсе и не называться детским домом. Это многодетная семья, где всех детей усыновили. Но одновременно это что-то вроде секты или тайного общества, где занимаются всякой дребеденью, опасной для психического здоровья. Вероятно, цели вполне прагматические, далекие от мистики. Абсолютная власть над детьми и использование этой власти в криминальных целях. В принципе, в каждой террористической организации есть черты мистицизма.