Михаил Март - Подводное течение

25 мая 1972 г.

Я приехала в Курган утром и быстро нашла медицинский центр, куда попала потерпевшая. Мне стоило большого труда пробиться к главному врачу.

– Возможно, вы слышали о крушении поезда. Со мной в купе ехала девушка. Она пропала. Ее не нашли ни среди мертвых, ни среди живых. Еще пропал мужчина. Пиджак с документами обнаружили, а самого человека нет. Незадолго до катастрофы Тая с этим человеком ушла в вагон-ресторан. Позже мужчину я нашла по паспортным данным. Он мне рассказал, что сам чудом выжил, а тяжело раненную девушку отвез на попутке в воинскую часть, где ей оказали первую медицинскую помощь. Потом ее перевели к вам, так как девушка не смогла вспомнить даже своего имени.

– Вы сказали, ее зовут Тая? Но тот мужчина назвал ее Таней.

– Или перепутал, или она его обманула. Обыкновенное дорожное знакомство. Он пригласил хорошенькую девушку на романтический ужин.

– А вы?

– В таких случаях третий – лишний. Я осталась в купе.

– Она ваша родственница?

– Нет. Я ехала из Новосибирска, а она подсела в Омске. Мы разговорились. Ее зовут Таисия, отчество не знаю, а фамилия Белецкая.

– Мы попытаемся найти ее родственников.

– Я уже пыталась это сделать. Из родственников у нее был только отец. Я ездила в Омск и узнала, что в тот вечер, когда Тая села в поезд, ее отца убили. Он состоял в какой-то банде и не стал делиться наживой, за что схлопотал пулю. Как мне стало известно, дочь участвовала в делах отца. Бандиты так и не нашли спрятанный куш. Теперь они охотятся за дочерью, полагая, будто она знает, где спрятано то, что им надо. Вряд ли вы окажете несчастной Таисии услугу, рассказав кому-либо в Омске, что она жива. Судьба уже наказала ее за все грехи. Я очень за нее беспокоюсь и хочу ей чем-нибудь помочь.

– Это очень благородно с вашей стороны. Но вы напрасно волнуетесь. В ближайшее время мы ее переведем в Москву, в специализированную клинику. Там и решат ее дальнейшую судьбу. Я хочу, чтобы вы повидались. Мне интересна ее реакция.

– Для этого я и приехала к вам из Москвы.

– Сейчас больные на прогулке в парке. Там вы и найдете Таисию.

Дежурная медсестра проводила нас в тихое местечко, где сидела настоящая Оксана.

Девушка улыбалась. В руках держала букет ромашек. Блаженный вид и никаких забот. Сейчас я ей позавидовала. Всю тяжесть своего прошлого она взвалила на мои плечи. А ведь это я хотела начать новую безмятежную жизнь.

– Ты меня помнишь? – спросила я. Главврач стоял за моей спиной.

– Вы мне сегодня белье меняли?

Я обернулась к доктору, тот только пожал плечами.

– Могу я поговорить с ней наедине?

– У вас есть тридцать минут. Потом зайдите ко мне, – ответил главврач и ушел.

Мы остались одни, но ничего не изменилось.

Я присела рядом на скамеечку.

– Ты знаешь, где находишься?

– Да. Это больница. Я ударилась головой и меня лечат. А ты кто?

– Я твоя судьба. Теперь твоя жизнь принадлежит мне. Если будешь делать все, что я говорю, то проживешь счастливо.

– Ты хочешь мне помочь? Но я же ничего не помню.

– Тебе и не надо ничего помнить. Воспоминания того не стоят. Надо начинать жизнь с чистого листа. Скоро тебя переведут в Москву, и я буду навещать тебя.

– Ты меня не бросишь?

– Нет конечно. Тебе нужен опекун. Это единственный способ вернуться к нормальной жизни. А я о тебе позабочусь. И помни, кто бы что тебе ни говорил, последнее слово остается за мной. Я всегда буду рядом, ничего не бойся.

Я поцеловала растерянного взрослого ребенка в щеку и ушла.

За последние дни у меня не было ни одной свободной минуты, и я совсем забыла, что обещала своему лечащему врачу в тюменском госпитале периодически появляться для наблюдения и обследования. Поэтому, расставшись с Таисией, я поспешила на поезд в Тюмень.

Дойдя до своей гостиницы, я замерла на месте и меня прошиб холодный пот. Неоновая вывеска гласила: «Гостиница ПАУК».

В названии «Парусник» не горели буквы «р», «с», «н», «и». Это предупреждение или что-то похуже. Я верила в приметы. Мне хотелось развернуться и уйти, но некуда. Надо прожить здесь еще пару дней и закончить курс лечения. В этом будет мое алиби. Оно понадобится, если мне предъявят обвинение в убийстве Жанны и ее хахаля.

Заходить в гостиницу я пока не торопилась. Не хотела попадаться на глаза дежурной, за которой наблюдала через окно. Улучив момент, я проскочила в гостиницу незамеченной. Поднявшись на свой этаж, тихо прошла по коридору и наконец-то оказалась в номере. Я включила свет и тут же замерла.

Оказывается, сюрпризы на сегодняшний день еще не закончились. В кресле у окна сидела моя сиделка из госпиталя. Добродушная Алина Викторовна.

– Ну, здравствуй, гулена. Как там Москва?

– А вы откуда знаете, что я была в Москве?

– У меня кругом свои люди. Как только ты сошла с поезда, мне тут же сообщили, и вот я здесь.

– Это забота или что-то еще?

– Что-то еще. Я пришла поговорить о деньгах. Не знаю, сколько тебе достанется после визита в столицу, но две с половиной тысячи мне хватит. Они у тебя есть. В сейфе главврача лежали.

Я взяла стакан, налила себе коньяка и залпом выпила. Я бы запустила в старуху бутылкой, но если промахнусь, разобью стекло и лишусь выпивки.

– Ваше предложение кроме восторга ничего вызвать не может. И действительно! Почему бы не подарить бедной бабушке полмашины? Мелочь.

Старуха открыла сумочку, достала из нее пистолет, положила себе на колени, а затем показала мне бобину с пленкой.

– Вот эта пленочка и стоит тех самых денег. Ты, радость моя, в течение недели после аварии бредила. Наши палаты оборудованы прослушкой. Я записала все самое важное. То, как ты застрелила четырех человек и как удирала от Сеньки Беспалова и села в поезд. Тебя очень беспокоила судьба Оксаны и какое-то красное платье. Помнишь лейтенанта Фокина, приходившего вместе со следователем? Потом он повадился ходить к тебе с букетами цветов. Гриша Фокин мой сын. Мне ничего не стоило тебя сдать. Но кому от этого польза? Я рассудила по-другому. Мне деньги, тебе свобода. Сеньку Беспалова нашли на железнодорожных путях. Его убили и скинули с поезда. А кто кроме тебя мог это сделать? Крючок за петельку, петелька за крючок, и уже вся картина налицо. Ты, деточка моя, убийца. Тебе грозит лет двадцать, при хорошем адвокате. Пять трупов – не шутка. Я не беру в счет Москву и не знаю, кого ты там жизни лишила. Но если ты решила стать Оксаной Васильевной Кустиновой и занять ее место, то работы в Москве у тебя хватало. Твое возвращение сюда лишь доказывает мою догадку. Тебе нужно алиби.

Я выпила еще стакан коньяка.

– Да, бабуся, ты глубоко копнула. Но Москва показала, что Оксаной мне не быть. Ее полгорода знает. Это ты фотографию на ее паспорте кровью измазала?