Джон Гришэм - Апелляция

В сумрачном мире законодательных манипуляций, где за один вечер можно стать жертвой предательства и друг уже к полудню превращается во врага, собравшиеся в зале были известны, по крайней мере Тони Закари, как люди, которым можно доверять.

— Леди и джентльмены, — начал Тони, встав и оставив на своей тарелке недоеденный круассан, — цель настоящей встречи — проинформировать вас о том, что в ноябре мы собираемся вывести Шейлу Маккарти из состава Верховного суда и заменить ее на молодого судью, поддерживающего экономический рост и ограничение размера материальной ответственности.

Раздались слабые аплодисменты. Все сидящие за столом напряженно слушали. Никто точно не знал, кто стоит за «Судебным видением». Закари стоял у руля организации уже несколько лет и имел прекрасную репутацию, но личных сбережений у него не было. Да и его группа не включала большое число членов. К тому же интереса к гражданскому судопроизводству он никогда не выказывал. Новое увлечение изменением законов по компенсационным выплатам, казалось, появилось из ниоткуда.

Однако не возникало сомнений в том, что Закари и «Судебное видение» располагали значительными средствами. А в этой игре деньги означали все.

— У нас есть средства для начального финансирования, и по мере дальнейшего продвижения ожидаются взносы от преданных делу спонсоров, — гордо объявил он. — Разумеется, деньги также потребуются от вас. У нас есть план кампании, стратегия, и мы, «Судебное видение», будем руководить процессом.

Вновь аплодисменты. Самое главное препятствие — это всегда координация. Так много групп, так много проблем, так много разных человеческих эго. Собрать деньги легко, во всяком случае, с их точки зрения, но потратить с умом уже намного сложнее. Тот факт, что Тони весьма агрессивно взял контроль в свои руки, не мог не радовать присутствующих. Все были более чем готовы на то, чтобы выписать чеки и повысить явку.

— Не расскажете ли нам о кандидате? — спросил кто-то.

Тони улыбнулся и сказал:

— Вам он понравится. Не могу разглашать сейчас его имя, но он вам понравится. Он создан для телевидения.

Рон Фиск еще не согласился на кампанию, но Тони знал, что это впереди. А если он по какой-то причине откажется, у Тони в списке еще много фамилий. И у них в самом деле будет кандидат, и очень скоро, даже если на это придется потратить уйму денег.

— Поговорим о деньгах? — предложил Тони и приступил прямо к делу, прежде чем кто-то успел возразить. — У нас уже есть миллион долларов. Я хочу потратить больше, чем оба кандидата потратили вместе на прошлой кампании, соревнуясь друг с другом. Это было два года назад, и, полагаю, излишне напоминать, что ваш человек в этой предвыборной гонке показал плохие результаты. Мой ставленник не должен проиграть. И чтобы гарантировать это, мне нужно два миллиона от вас и ваших акционеров.

Три миллиона на такую кампанию было неслыханно много. На последнюю предвыборную гонку губернатора, которая покрывала восемьдесят два округа, победитель потратил 7 миллионов, а проигравший — вполовину меньше. Да и предвыборные гонки кандидатов в губернаторы всегда являли собой впечатляющее зрелище и на время становились центром политической жизни штата. Страсти накалялись до предела, а явка наблюдалась высочайшая.

Борьба за место в Верховном суде, когда таковая объявлялась, редко привлекала на участки более трети зарегистрированных избирателей.

— Как вы планируете потратить три миллиона? — спросил кто-то. По такому вопросу можно было судить, что проблем со сбором суммы нет. Вероятно, у присутствующих были очень толстые кошельки.

— Телевидение, телевидение, телевидение, — ответил Тони. И отчасти это было правдой. Тони никогда не стал бы раскрывать свою стратегию целиком. Он и мистер Райнхарт планировали потратить намного больше трех миллионов, но основная часть их расходов будет профинансирована наличными либо тщательно сокрыта от штата.

Тут появился ассистент и принялся раздавать толстые папки.

— Здесь показана работа, которую мы провели в других штатах, — говорил Тони. — Пожалуйста, возьмите их с собой и почитайте на досуге.

Еще возникали вопросы о его планах и кандидате. Тони не раскрывал почти ничего, но постоянно подчеркивал важность их взносов, причем чем скорее, тем лучше. Единственная заминка на встрече случилась, когда директор ГПСП объявил, что его группа активно набирает кандидатов для борьбы с Маккарти, а он сам давно уже лелеет планы ее убрать. ГПСП утверждала, что включает 8 тысяч членов, хотя эта цифра представлялась сомнительной. Большинство ее активистов являлись бывшими участниками судебных процессов, пострадавшими от того или иного решения суда. Организация пользовалась доверием населения, однако не располагала и миллионом долларов. После короткой, но жесткой перепалки Тони предложил парню из ГПСП провести собственную кампанию, после чего тот тут же отказался от своих затей и присоединился ко всем остальным.

Прежде чем закончить встречу, Тони упомянул о конфиденциальности как основном элементе кампании.

— Если юристы-судебники выяснят, что у нас есть лошадь, на которую можно поставить, они запустят свою машину сбора средств. И побьют вас в последнюю секунду.

Присутствующих уязвило упоминание о «проигрыше» в последней гонке, как будто они могли победить, будь у них Тони. Но никто не стал поднимать эту тему. Одного слова о юристах-судебниках было достаточно, чтобы привлечь их внимание к другому объекту.

Они были слишком взволнованы предстоящей кампанией, чтобы ругаться.

Как утверждалось, коллективный иск отражал интересы «более трехсот» жертв, тем или иным образом пострадавших вследствие халатности «Крейн кемикл» на заводе в Бауморе. Лишь двадцать из них выступали истцами, и из этих двадцати, вероятно, только у половины имелись серьезные заболевания. Вопрос же о том, связаны ли их недомогания с загрязненными подземными водами, предполагалось решить потом.

Иск подали в федеральный суд в Хаттисберге, неподалеку от здания окружного суда округа Форрест, где доктор Леона Роча и другие присяжные всего два месяца назад вынесли свой вердикт. Юристы Стерлинг Бинц из Филадельфии и Ф.Клайд Хардин из Баумора всегда были готовы предоставить документы и поболтать с репортерами, откликнувшимися на их сообщения, предшествующие подаче иска. К сожалению, телевизионных камер поблизости не наблюдалось, лишь пара совсем молодых репортеров из печатных изданий. По крайней мере для Ф.Клайда это было настоящим приключением. Он за тридцать лет и близко не подходил к федеральному Дому правосудия.

Для мистера Бинца же столь жалкие крохи внимания казались отвратительными. Он мечтал об огромных заголовках и длинных статьях с великолепными фотографиями. Он подал уже много важных коллективных исков и, как правило, добивался того, чтобы каждый из них активно освещался средствами массовой информации. Что же пошло не так с сельскими жителями Миссисипи?