Джеймс Паттерсон - Лондонские мосты

Снова в дорогу. По следу Волка. Бывший напарник Джо Кэхилла, уйдя раньше срока в отставку, переехал в штат Айдахо и поселился в Скалистых горах. Теперь он жил неподалеку от городка Хэйли в долине Вуд-Ривер, что примерно в дюжине миль к югу от Сан-Вэлли. Неплохое местечко для бывшего шпиона.

По пути из аэропорта в Хэйли мы видели вокруг прекрасные нетронутые пейзажи. Похоже, Хэнкок, как и Джо Кэхилл, был заядлым охотником и рыболовом. Где-то поблизости находился знаменитый заповедник Силвер-Крик.

– Брать Хэнкока сразу не будем. Организуем наблюдение. Попробуем выяснить, чем он занимается. Сейчас Хэнкок в горах, охотится. Я вам покажу его домик, – говорил старший агент, молодой еще парень по имени Нед Раст, служивший в местном отделении ФБР. – Кстати, он отличный стрелок. Впрочем, об этом я уже упоминал.

Дорога уходила все выше и выше в горы. Домов здесь было немного и каждый располагался на участке в пять – десять акров. Перед некоторыми виднелись аккуратные, ухоженные лужайки, выделявшиеся неестественной зеленью на фоне пепельно-серых холмов. Последние, разумеется, были вполне натуральными.

– В последнее время здесь отмечался сход лавин, – продолжал Раст, делившийся с нами самой разнообразной информацией. – Тут можно увидеть диких лошадей. Или Брюса Уиллиса. И Деми, и Эштона, и детишек. А вон и дом Хэнкока, там, наверху. Отделан речным камнем. Здесь это популярно. Приличный домик для отставного агента без семьи.

– Ну, деньги у него, наверное, кое-какие есть, – сказал я. – Вот и тратит на себя.

Дом действительно был большой и красивый, с замечательным видом на три стороны. Впрочем, пристроенная к нему конюшня была еще больше. Рядом пощипывала травку пара лошадей. Не хватало только Корки Хэнкока – он охотился.

Что ж, я приехал сюда с той же целью.

В следующие несколько дней в Хэйли так ничего и не случилось. Я познакомился со старшим агентом Уильямом Кохом. ЦРУ тоже прислало из Вашингтона своего человека, Бриджет Руни. Хэнкок вернулся с охоты, и мы следили за каждым его шагом. Стационарное наблюдение вела опергруппа, прилетевшая из Квонтико. Мобильная группа вступала в дело, когда Хэнкок выходил из дому. Мы относились к нему очень серьезно. В конце концов, Волк все еще гулял на свободе, возможно, раздумывая над тем, как использовать миллиарды долларов.

Но теперь у нас, кажется, появилась реальная возможность выйти на след: агент ЦРУ, вывезший его из России. И может быть, все это как-то связано с тем, что произошло между Волком и Уэйром.

Ошибка в Париже.

Мы не ждали ничего из ряда вон выходящего. По крайней мере в ближайшие дни и ночи.

В пятницу мне дали разрешение слетать в Сиэтл навестить сына. Я позвонил Кристин, и она сказала, что это будет чудесно, что Алекс обрадуется отцу и ей тоже будет приятно. Голос Кристин звучал спокойно, без недавней резкости, почти так, как когда мы были вместе. В последнее время те годы вспоминались все чаще, и я так и не решил для себя, хорошо это или плохо.

Я подъехал к ее дому ближе к полудню и, выйдя из машины, невольно остановился, любуясь теплой красотой этого места. Во всем ощущались руки и душа Кристин: в хорошо знакомом белом заборчике и белых поручнях по обе стороны от ведущих к передней двери каменных ступенек; в запахах высаженных под окном розмарина, мяты и тимьяна.

Кристин сама откликнулась на звонок, представ передо мной с Алексом на руках. И снова, как ни старался я гнать ее от себя, в голову пришла мысль: вот как все могло бы быть, если бы я не был копом и моя работа не оторвала нас друг от друга.

Меня немного удивило, что она не на работе, и Кристин, очевидно, заметила что-то в моих глазах.

– Не беспокойся, кусаться не стану. Забрала Алекса из сада, чтобы вы побыли вместе.

Она передала мне малыша, и я уже ни о чем больше не думал.

– Привет, папа, – сказал Алекс и немного застенчиво как с ним всегда бывает поначалу, улыбнулся.

Я тоже улыбнулся ему. Одна знакомая в Вашингтоне называет меня "святым", используя это слово вовсе не в качестве комплимента. До святого мне очень и очень далеко, но я все же научился ценить то, что дает жизнь.

– Какой ты большой, – с удивлением, гордостью и радостью сказал я. – И сколько тебе уже? Шесть? Восемь? Или даже двенадцать?

– Два, почти три, – ответил он и рассмеялся моей шутке.

Алекс всегда меня понимает, по крайней мере так мне кажется.

– Все утро только о тебе и говорит: "Папин день, папин день". Ну ладно, развлекайтесь, – сказала Кристин и совершенно неожиданно сделала то, чего я никак не ожидал: подалась вперед и поцеловала меня в щеку.

Должен сказать – подействовало сильно. Человек я, наверное, довольно осторожный, может быть, даже чересчур, но вовсе не толстокожий. Сначала Кайла, теперь Кристин. Или я действительно выгляжу так, будто остро нуждаюсь в небольшой порции заботы и ласки? Вполне возможно.

Время мы с Алексом провели отлично. Я делал вид, будто Сиэтл – мой родной город, и у меня неплохо это получалось. Сначала съездили во Фримонт, где я бывал несколько лет назад, навещая одного старого друга. У этого пригорода свой, ярко выраженный характер, если хотите, стиль, заметный во всем, особенно в архитектуре. Здесь можно полюбоваться прекрасными старыми домами, походить по модным магазинам, поглазеть на оригинальную мебель местного производства.

Погуляв, мы зашли в "Тачстоун бэйкери", перекусили булочками с маслом и черничным джемом. Затем продолжили экскурсию, близко познакомившись с пятидесятипятифутовой Фримонтской Ракетой, установленной у одного из местных магазинчиков. Я купил Алексу воздушного змея, которого мы тут же испытали в парке с великолепным видом на озеро Юнион и центр Сиэтла.

Чего в Сиэтле предостаточно, так это парков, и их обилие придает городу особую притягательность. Я даже подумал, что, пожалуй, с удовольствием жил бы здесь. Откуда такие мысли? С чего бы? Неужели все дело в том, что Кристин чмокнула меня в щечку? Неужели мне так не хватает внимания и тепла? Прискорбно.

Мы еще немного погуляли, исследовав Сад скульптур и фримонтского Тролля, напоминающего певца Джо Кокера с зажатым в руке "фольксвагеном-жуком". Ленч немного опоздал, зато получился исключительно здоровый и полезный – овощной салат плюс ореховое масло и желе на по-особому выпеченных хлебцах. В чужой монастырь... и все такое.

– Неплохая у нас тут жизнь, а, приятель? – заметил я, похрустывая хлебцем. – Лучше и представить трудно.

Алекс-младший согласно кивнул, потом посмотрел на меня широко открытыми невинными глазами и спросил:

– Папа, а когда ты вернешься домой?

"О Господи, Господи. Когда я вернусь домой?"