Лоренс Гоф - Сэндсторм

– С тобой все в порядке? – прошептала Моника.

Азиз кивнул, не зная, заметит ли она это движение в быстро сгущающихся сумерках. Моника повернулась к нему и протянула последнюю из двух бутылок шампанского, заказанных Азизом в ресторане отеля. Он взял бутылку, легонько потряс и убедился, что вина в ней – примерно на четверть.

Азиз оторвал голову от подушки, поднес бутылку к губам и принялся пить, прижавшись лбом к холодному стеклу.

– Тебе снился плохой сон. Наверно, кошмар?

– Меня клевала птица.

– Однако! – Моника уселась на Азиза. Он предложил ей шампанское. Девушка приняла тяжелую бутылку, обхватила ее обеими руками и прильнула к горлышку. Азиз внимательно наблюдал. Моника уронила бутылку на постель. Механна погладил груди девушки, и тут она спросила:

– Зачем тебе пистолет?

– Какой пистолет?

– Вот этот.

Мрак сгустился до такой степени, что Азиз не мог различить, то ли Моника просто показывает ему оружие, то ли нацелила пистолет на него.

– Я продаю бриллианты, – объяснил он. – Оптом. Естественно, бывают случаи, когда мне приходится защищаться.

– Бриллианты? Ой, а можно посмотреть?

– Они в гостиничном сейфе.

– Ах, ну да. Какая же я глупая!

– Осторожнее, – проговорил Азиз. – Как бы чего не вышло.

– Боишься кончить раньше времени? – справилась Моника, пошевелив бедрами.

Мышцы Азиза судорожно сжались, когда холодный ствол пистолета прикоснулся к телу, медленно проскользнул по животу. Мушка зацепилась за курчавые волосы на лобке, затем ствол уперся в промежность. Моника начала ласкать мужчину.

– Что-нибудь не так? – спросила она немного погодя.

– В общем да. Мне кое-что мешает.

– Я тебе не нравлюсь?

– Ты тут ни при чем. – Пустая бутылка из-под шампанского лежала совсем рядом. Азиз дернул простыню, надеясь, что бутылка подкатится еще ближе.

– Лежи спокойно!

Азиз замер. Ствол пистолета проник ему в задний проход.

Моника переменила положение. Он ощутил на бедрах тяжесть ее грудей, почувствовал прикосновение языка. Девушка приняла Азиза в себя. Губы Моники были мягкими и влажными. Удостоверившись, что партнер достаточно возбудился, девушка откинулась на спину, развела руки в стороны, и Азиз поспешил выполнить невысказанную просьбу, а потом протянул руку и извлек пистолет.

– Испугался? – осведомилась Моника.

– Конечно, нет.

– Ни вот на столечко?

– Тебя – нет, пистолета – да.

– Ты правда торгуешь бриллиантами?

– Торгую, но даром не отдаю. – Азиз поцеловал Монику в губы, положив конец расспросам.

В полночь он принял душ, который был ему просто необходим, вытерся, вышел в спальню, включил свет и принялся одеваться. Девушки сонно таращились на него с кровати.

– Ты куда? – хриплым спросонок голосом поинтересовалась Лиз.

– Уезжаю.

– То есть? Уезжаешь из Александрии?

– Вот именно. – Азиз нагнулся, чтобы завязать шнурки на ботинках. – Насчет номера можете не беспокоиться. Он оплачен до конца недели. – То была откровенная ложь, но все откроется только наутро, когда Азиз будет слишком далеко отсюда и уже не услышит проклятий в свой адрес.

– А куда ты едешь?

– В Каир.

– Нас возьмешь? – спросила Моника, переглянувшись с Лиз.

– Как хотите. – Азиз пожал плечами. – Но учтите, в Каире мы разбежимся. Договорились?

– Ладно, – отозвалась Лиз.

– Тогда одевайтесь, да пошустрее, так же, как раздевались. Я и без того опаздываю на несколько часов – между прочим, из-за вас. – Азиз застегнул ширинку и подошел к окну. «Мерседес» стоял на месте, отливая оранжевым в свете уличного фонаря. Беспризорник исчез. Вокруг фонаря металось с полдюжины крупных летучих мышей, которые ловили насекомых. Мыши то пропадали в темноте, то возникали вновь и с такого расстояния напоминали размерами фазанов.

– Дерьмо! – Азиз стукнул кулаком по подоконнику, затем направился в ванную и вышел оттуда с полотенцем.

– Что, сувенир на память?

– Нет. Надо же чем-то вытереть сиденья.

Они покинули Александрию по шоссе, что вело через Шария-канал, где во времена Птолемеев из местного винограда выжали первый в мире бочонок вина. Азиз вовсе не собирался лихачить, а потому вел автомобиль на скорости значительно ниже установленного предела. Они миновали отмели озера Мариют, проехали солончаки и покатили по холмам – то вверх, то вниз. Моника сидела рядом с Механной, а Лиз свернулась калачиком на заднем сиденье, удобно устроившись среди багажа. Вскоре «мерседес» поглотила ночная тьма, в которой лишь изредка мелькали скопления крошечных зеленых и красных огоньков, отмечавшие маршруты нефтепроводов. Дорога была прямой и почти идеально ровной. Азиз усилием воли заставил себя сосредоточиться. В свете фар слюда на обочине шоссе сверкала, точно бесконечная череда драгоценных камней. Ничего, в Каире будут настоящие бриллианты. Если, конечно, удастся их добыть… Азиз представил себе, что слышит щелчок механизма, увидел словно воочию, как подставляет сложенные чашечкой ладони и в них потоком текут самоцветы…

Скорость составляла сто двадцать километров в час. Разделительные линии посреди шоссе как будто тянулись одна к другой, сливаясь в непрерывную белую полосу, которая пропадала в темноте. Внезапно Моника отстегнула ремень безопасности.

– Что ты делаешь? – крикнул Азиз. Моника усмехнулась, стряхнула с ног туфельки, ухватилась за хромированный обод ветрового стекла, встала и выпрямилась во весь рост. – Остановись! Ты что, спятила?

Моника не обратила на его крик ни малейшего внимания.

Она прижалась к стеклу плечом; ее пальцы пробежались по пуговицам блузки, которая затрепетала на ветру за спиной девушки подобием флага.

– Быстрее! – воскликнула Моника. Азиз надавил на педаль газа. Машина прыгнула вперед. Моника вздрогнула, затем заливисто рассмеялась. Блузка исчезла в ночи. – Быстрее, Азиз! – Ветер развевал ее волосы, белые груди блестели в свете звезд и крошечной луны, что виднелась низко над землей на востоке. Азиз вдавил педаль в пол. Оранжевая стрелка на спидометре метнулась вправо. – Быстрее, быстрее!

Сто семьдесят километров в час. Сто восемьдесят. До сих пор Азизу не доводилось испытывать «мерседес» на прочность. Впрочем, все когда-нибудь случается впервые.

Юбка Моники задралась до талии, ветер яростно трепал ткань. Азиз снял левую руку с руля, погладил бедро девушки, шаловливо дернул вниз миниатюрные трусики. Смех Моники отнесло в сторону. Азиз согнул пальцы и дернул сильнее.

Моника взвизгнула. Механна инстинктивно надавил на тормоз. «Мерседес» резко занесло. Верблюды, которые переходили дорогу, вырастали в размерах буквально на глазах.

Азиз отчетливо различил туповатые морды, широко раздутые ноздри… Лобовое стекло разлетелось вдребезги. Автомобиль соскочил с дороги и перевернулся. Француженок вместе с их дешевенькими сумочками выкинуло наружу, а вот Азиз застрял за рулем. «Мерседес» оставил позади себя в каменистой почве пустыни глубокую борозду. Механна словно приклеился к рулю: голова бессильно повисла, глаза, нос и разинутый рот оказались забитыми песком.