Роберт Уилсон - Тайные убийцы

— Пока до этого не дошло, — заметил Фалькон. — Еще один вопрос: у тебя есть какие-нибудь сведения об организации, которая именует себя ВОМИТ?

— ВОМИТ… Да, я видел их сайт. Сначала мы думали, что это расшифровывается как «Victims of Muslim and Islamic Теrror», [54] «Жертвы мусульманского и исламского террора» (англ.). пока один из наших сотрудников не увидел полное название по-испански. Их можно обвинить только в том, что они не дают полную картину, но это естественный перекос. В этом нет ничего криминального. Там нет никаких призывов отомстить, или рецептов, как смастерить бомбу, или советов, как научиться владеть оружием, или объявлений о наборе людей для «дела».

— Если это несколько юных хакеров с телефонами и компьютером — это одно, — произнес Фалькон. — Но если это международная корпорация с многомиллиардным оборотом — это совсем другое, тебе не кажется?

— Во-первых, я здесь не вижу связи. Во-вторых, угроза должна быть более зримой, чтобы мы стали что-то раскапывать по ВОМИТ, — заявил Флауэрс. — И вообще, Хавьер, зачем ты лезешь куда-то на периферию, занимаешься всякими нелепыми странностями? Все эти ВОМИТ, «Ай-4-ай-ти»… Лучше залезть в самое нутро.

— «Нутро» этой проблемы сейчас погребено под несколькими тоннами обломков, — произнес Фалькон. — «Информатикалидад» — часть сценария событий, которые шли вне мечети, и эту часть нельзя игнорировать. На ВОМИТ нам посоветовали обратить внимание в СНИ. В мечети происходили некоторые подозрительные вещи, которых мы пока не смогли адекватно объяснить.

— Какие, например?

Фалькон рассказал ему о муниципальных инспекторах, о перегоревшем предохранителе и об электриках.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — проговорил Флауэрс.

— Нет, не знаешь, потому что у меня самого пока нет четкой версии. Стараюсь не зацикливаться на какой-то одной, — сказал Фалькон. — Мы знаем, что два человека, подозреваемые в причастности к терроризму, Джамель Хаммад и Смаил Сауди, доставляли в мечеть некие товары, которые могли быть вполне невинными, а могли быть материалом для изготовления бомб. В кузове их фургона обнаружили следы гексогена, или циклонита, как у вас его называют.

— Хрен знает что, — Флауэрс выпрямился. — И это, по-твоему, не достаточное доказательство, черт возьми?

— Да, это производит неприятное впечатление, — признал Фалькон, — но мы здесь не говорим о впечатлениях. Нам надо проникнуть глубже, под все эти видимости.

— У тебя есть еще немного виски? Похоже, я распробовал этот твой жидкий уголь.

Фалькон долил его стакан и сделал очередной глоток мансанильи. Потом он откинулся на спинку кресла, чувствуя себя так, как он всегда себя чувствовал в разговорах с Флауэрсом, — глупым и изруганным в пух и прах.

— Видишь ли, Марк, пока ты не сказал мне ничего, что я не мог бы найти сам, полчаса полазив по Интернету, а я тебе рассказал… все. Я знаю, тебе нравится обыгрывать меня всухую, но я бы хотел получить реальную помощь, — сказал Фалькон. — Может быть, поведаешь мне что-нибудь о МИЛА или об имаме Абделькриме Бенабуре?

— Есть веская причина, почему от меня ты получаешь меньше информации, чем я от тебя, — заметил Флауэрс, проглотивший это название и имя не сморгнув глазом. — Моя резидентура занимается Южной Испанией и ее связями с Марокко, Алжиром и Тунисом. Я понятия не имею, что происходит в Мадриде, на севере Испании или на юге Франции. Я вижу только маленький уголок большой картины. Лондон, Париж, Рим и Берлин вносят свой вклад, но я ничего этого не вижу. Как и ты, я — просто поставщик сведений.

— Тебя послушать, так ты — пассивная фигура.

— Я получаю информацию из самых разных источников, но мне приходится использовать ее очень осторожно, — продолжал Флауэрс. — Шпионская деятельность — как игра, но я никогда не забываю, что в ней участвуют реальные люди, которых могут убить. Поэтому ты получаешь только такую информацию, которая не ставит под угрозу ни тебя, ни другие мои источники. Если у меня возникают какие-то сомнения, ты эти сведения не получаешь. И скажи спасибо, что я — не из рисковых руководителей резидентур.

— Очень тебе за это благодарен, Марк. А теперь, может быть, расскажешь мне о «Los Martires Islamicos para la Liberation de Andalucia»?

— Впервые я услышал о них в конце прошлого года — как о «Е1 Movimiento», [55] Движение (исп.). а не как о «Los Martires». [56] Мученики (исп.). Мой источник в Алжире сообщил мне, что они — отколовшаяся фракция алжирской ГИА, Вооруженной исламской группы: эта фракция перешла границу и, оказавшись в Марокко, объединилась с одной из тамошних группировок, целью которой в то время было освобождение двух испанских анклавов в Марокко — Сеуты и Мелильи. Алжирцы пришли к ним со своей готовой сетью, с агентами, уже внедренными в Мадрид, Гранаду, Малагу и Валенсию.

— Но не в Севилью?

— Я как раз к этому подхожу, — сказал Флауэрс. — По данным моего источника, марокканцы могли предоставить объединенной группе финансовое обеспечение. У них было много наличных благодаря их связям с торговцами гашишем в горах Риф. Но у них не было ни сети агентов, ни стратегии. И Сеута, и Мелилья — небольшие анклавы, они хорошо защищены и хорошо снабжаются испанской метрополией. Алжирцы увидели деньги и призвали своих соратников мыслить широко. Освободим Андалузию, перережем маршрут, по которому Испания снабжает Сеуту и Мелилью, — и этот западный угол Исламской империи вновь объединится.

— Чтобы завоевать Андалузию, понадобится армия и флот.

— А в Гибралтаре сидят британцы, у них тоже может быть свое мнение на этот счет, — добавил Флауэрс. — Но дело не в этом. Освобождение Андалузии — вдохновляющий идеал, который наполняет сердца исламских фанатиков священным жаром. Это мечта, которая привлечет к делу тысячи последователей. Мой источник тоже неверно истолковал намерения алжирцев. Они не хотели получить доступ к торговле гашишем из-за денег, они хотели использовать маршруты контрабандистов, чтобы переправлять людей и материалы в Испанию.

— И это осуществилось?

— Никого не поймали, — ответил Флауэрс. — Обычно контрабандные маршруты существуют, потому что им позволяют существовать. Постоянный поток гашиша из Марокко и кокаина из Южной Америки направляется на длинное, никем не патрулируемое иберийское побережье, и местным властям платят изрядные суммы, чтобы они были довольны и молчали.

От этого разговора Фалькон покрылся холодным потом. Все было налицо: деньги, наличие организации, коррупция. Все это делало кампанию по опустошению Андалузии не безумной авантюрой, а вполне вероятным делом.

— А как насчет Севильи и МИЛА? — спросил Фалькон.

— В январе в Марокко прибыли несколько афганцев.