Роберт Уилсон - Тайные убийцы

— Нам сейчас нужно понять, — вмешался Рамирес, уставший от всех этих рассуждений, — куда должно двигаться наше расследование здесь, в Севилье.

— Судебного следователя у нас нет, пока не прибудет из Мадрида Серхио дель Рей, — напомнил Эльвира. — Мадридское управление КХИ допрашивает всех, с кем контактировали Хаммад и Сауди, но, похоже, они действовали вдвоем. Гражданской гвардии удалось выяснить маршрут, по которому «пежо-партнер» двигался из Мадрида к перевалочной базе под Вальмохадо: предполагается, что именно там боевики хранили гексоген. Но им оказалось труднее прочертить маршрут фургона от Вальмохадо до Севильи. Есть опасения, что этот путь не был прямым.

— Когда в последний раз видели «пежо-партнер» перед Севильей? — спросил Фалькон.

— Он ехал на юг по шоссе Н4 — Е5. Остановился на бензозаправке у Вальдепеньяса. Сложность в том, что через девяносто километров дорога разветвляется. Н4 идет дальше, на Кордову и Севилью, а Н323 — Е-902 — на Хаэн и Гранаду. Они обследовали оба направления, но не так-то просто выяснить маршрут одного белого фургона, когда по этим дорогам ездят тысячи таких же. Единственный шанс — если машина где-то останавливалась и эти двое из нее выходили, что дало бы возможность кому-то впоследствии опознать их, как это и случилось на заправочной станции у Вальдепеньяса.

— Иными словами, есть большая вероятность, что гексоген лежит где-то еще, — заметил Пабло. — Сейчас мы должны выявить, с кем Ботин вступал в контакт. Сегодня утром мы поговорим с его подругой Эсперансой.

— Отлично, — отозвался Рамирес. — А нам что делать? Продолжать искать несуществующих электриков и муниципальных инспекторов? Сейчас нас всякий может обвинить в некомпетентности. Судья Кальдерон отлично защищал нас от излишнего внимания прессы. Теперь он в камере. Агент КХИ из антитеррористического отдела покончил с собой, при этом его источник может оказаться двойным агентом. Мы в кризисе. Наш отдел больше не может топтаться на месте.

— Нам мало что остается, пока эксперты не дадут нам информацию об осмотре мечети изнутри, — ответил Фалькон. — Мы можем снова обратиться к прихожанам мечети и расспросить их о Мигеле Ботине: возможно, что-то всплывет. Но я убежден, что мы должны упорно продолжать разыскивать электриков и инспекторов городского совета — которые действительно существуют. Их на самом деле видели. И, если я правильно понял СНИ, эти инспекторы специально создали повод для электриков, чтобы те могли прийти и заложить бомбу. Они — виновники катастрофы. Мы должны найти их и тех, кто их послал. Вот наша цель как отдела по расследованию убийств.

— Но, по всей видимости, этой цели вы можете достигнуть только получая качественные разведданные, — добавил Эльвира. — Кто эти люди — члены исламистской террористической ячейки или нет? Возможно, ответ лежит где-то в прошлом Мигеля Ботина, который дал карточку электриков имаму.

— Да, и как там с имамом? — спросил Рамирес, который не хотел, чтобы кто-то ставил ему палки в колеса. — Какова его роль во всем этом? СНИ закончило обыск у него в квартире? Можно нам узнать, что они там нашли? Может быть, к его биографии наконец получил доступ кто-то, кому позволят нам о ней рассказать?

— У нас нет к ней доступа, потому что она хранится не у нас, — ответил Пабло.

— А у кого она?

— У американцев.

— Вы нашли в квартире имама экземпляр Корана с множеством пометок? — спросил Фалькон.

— Нет.

— Значит, вы не думаете, что он причастен? — осведомился Рамирес.

— Мы пока недостаточно знаем, чтобы отвечать на этот вопрос.

Вскоре после этого обмена репликами совещание завершилось. Люди из СНИ и КХИ вышли из детского сада вместе. Эльвира попросил Фалькона прийти на пресс-конференцию в здании Андалузского парламента, которая начнется после прибытия нового судьи: все они должны выступить единым фронтом. Рамирес ждал Фалькона в коридоре.

— Сочувствую вашей потере, Хавьер, — проговорил он, придерживая его за плечо и пожимая ему руку. — Знаю, вы с Инес расстались, но… это жуткая штука. Надеюсь, вы не ездили на место.

— Ездил, — ответил Фалькон. — Сам не знаю, о чем я думал. По телефону мне сказали, что в этом человеке опознали судью Кальдерона и что он пытался избавиться от трупа. Не знаю почему… но я совершенно не подумал, что это может быть Инес.

— Это сделал он?

— Я подошел к патрульной машине поговорить с ним. Он сказал только: «Это не я».

Рамирес покачал головой. Все отрицать — обычный способ психологической защиты у мужей, которые убили своих жен.

— Теперь начнется, — сказал Рамирес. — Набросятся, как акулы. Столько народу ждало этого момента.

— Знаешь, Хосе Луис, хуже всего то, — с усилием проговорил Фалькон, — что у нее очень серьезные синяки в верхней части тела и на левом боку… и это старые синяки.

— Он ее бил?

— У нее на лице не было совершенно никаких следов.

— Взять бы вам с собой на эту пресс-конференцию ребят из отдела по борьбе с уличными беспорядками, — заметил Рамирес. — Журналисты станут как бешеные, если про это услышат.

— Позавчера вечером Инес приходила ко мне домой, — сказал Фалькон. — Вела себя очень странно. Я даже подумал, что она хочет ко мне вернуться, но теперь я понимаю, что она пыталась рассказать мне о том, что с ней происходит.

— Как вам показалось, она испытывала какие-то боли? — спросил Рамирес, предпочитая придерживаться фактов.

— Она ругалась, я никогда раньше не слышал, чтобы она так ругалась. И в какой-то момент она действительно схватилась за бок, — вспомнил Фалькон. — Она была в ярости из-за всех его…

— Ну, это мы знаем, — прервал Рамирес, который не предполагал перехода на такой уровень доверительности.

Глаза Фалькона наполнились слезами, его душа большими глотками пила горе. Рамирес сжал его плечо громадной сочувствующей ручищей.

— Лучше бы нам подумать насчет сегодня, — сказал Фалькон. — Ты успел прочесть материалы о неопознанном трупе, который в понедельник нашли на свалке?

— Пока нет.

— У нас в Севилье не так часто находят трупы, — заметил Фалькон. — И потом, я ни разу не встречал в своей практике настолько изувеченного покойника, к тому же отравленного цианидом. И все это происходит за считаные дни до того, как в городе взрывается бомба.

— Здесь не обязательно должна быть связь, — возразил Рамирес, опасаясь взвалить на себя еще одну работу, не сулящую результатов.

— Но пока мы не получили тонну информации из мечети, я хочу узнать, есть эта связь или нет, — сказал Фалькон. — По крайней мере, я хотел бы опознать жертву. Это может помочь по-новому взглянуть на ситуацию.