Михаил Вершовский - Твари

Белецкий отснял голову и поднялся.

— Шутник хренов, — тусклым голосом сказал он.

— Какие тут шутки, Белецкий. Ты же слышал, что наука нам здесь рассказывала. А я теперь в рапорте напишу, что вот, дескать, фотограф Белецкий с риском для жизни и так далее. Глядишь, именные часы от начальства схлопочешь. Китайские.

Он повернулся к Телешову.

— Ну что, Сергей Михайлович? Попробуете вытащить?

Сергей нерешительно взялся за черенок вил и подергал его. Бесполезно. Он потянул изо всех сил. Результат был тем же.

— Ладно, — серьезно сказал Кремер. — Давай, Володя.

Вместе с капитаном-криминалистом они взялись за рукоятку вил и, чуточку раскачав их, потянули вверх. Зубья стали понемногу выходить из асфальта, но голова змеи, проткнутая ими, также стала подниматься наверх.

— Тащим дальше? — майор вопросительно посмотрел на Алину.

— Да. Снимем потом.

Сергей безучастно стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Вилы, наконец, вытащили, и теперь Наговицына в толстых перчатках высвобождала голову гремучника, перехватив змею за шею. Наконец змея оказалась на асфальте.

— Кто-то может вытянуть ей хвост? — не оборачиваясь, спросила Алина.

Майор подошел к хвосту, спокойно и крепко взял его в руки и вытянул змею во всю длину. Все отошли на небольшое расстояние.

— Черт… — протянул Кремер. — Метра четыре ведь будет. Хорош Змей Горыныч…

— В лаборатории я измерю точно, — сказала Наговицына.

— В лаборатории — это потом. Нам сейчас это знать надобно.

Капитан-криминалист вытащил из кармана рулетку и присел на корточки у головы мертвого гремучника.

— Белецкий, тащи.

Фотограф осторожно взял конец ленты и потащил его к хвосту. Капитан, державший рулетку, смотрел на бегущие деления на ленте.

— Все?

— Да, — откликнулся Белецкий, прижав конец ленты к асфальту.

— Почти попали, Петр Андреевич, — сказал криминалист, поднимаясь. — Четыре метра двенадцать сантиметров.

Кремер резко повернулся к Алине.

— Бывает?

Та отрицательно помотала головой.

— Не бывает.

— Значит, не бывает, — согласился Кремер. — Но вот же, лежит. И на галлюцинацию мало похожа. Сергей Михайлович?

Майор обернулся, ожидая увидеть Телешова рядом. Тот, однако, сидел метрах в пятнадцати от них на ступеньках, ведших к школьным дверям. Сидел ссутулившись, положив руки на колени и глядя куда-то вниз. Кремер подошел к нему.

— Вы как? — спросил он, пытаясь заглянуть Сергею в лицо. Тот поднял голову.

— Да как-то… — Он кашлянул. — Как-то вдруг повело, знаете.

Майор внимательно смотрел на Телешова. Тот был смертельно бледен.

— Отходняк, Сергей Михайлович. Это когда постепенно доходить начинает, что смертушка в полушаге прошла, ветерком обдав.

Сергей попытался встать, но Кремер положил ему руку на плечо.

— Посидите. Нам там дел осталось всего-то на пару минут. Я вернусь. Посидите.

Телешов кивнул, не меняя позы. Майор направился к группе остальных. Алина уже достала из сумки плотный темный мешок. Она взяла змею за шею чуть ниже головы, не без усилия подняв верхнюю часть тела. Кремер с капитаном помогли засунуть остальную часть змеиного туловища в мешок. Потом майор перебросился с Наговицыной парой негромких фраз. Та кивнула и вместе с фотографом и криминалистом направилась к милицейской десятке. Кремер подошел к своему «Пассату», открыл заднюю дверцу и вытащил небольшую наплечную кожаную сумку. Махнул рукой капитану, сидевшему за рулем «десятки», и милицейская машина, развернувшись, исчезла среди пятиэтажек.

Майор с сумкой на плече подошел к ступенькам, где, не меняя позы, сидел Телешов, и сел рядом.

— А как же Алина Витальевна? — тусклым голосом спросил Сергей.

— Володя с ветерком доставит. А я вот решил дух перевести. До встречи с начальством время еще есть. — Кремер повернул голову к Телешову. — Стаканы-то в «сторожке» найдутся?

Сергей поставил на стол видавший виды граненый стакан со щербинкой на ободе, чайную чашку, захваченный на работу бутерброд с сыром и вопросительно посмотрел на Кремера. Тот одним элегантным движением расстегнул молнию на своей сумке и, вытащив из нее приличных размеров бутыль «Флагмана», водрузил ее на стол.

— Это что же, — все таким же бесцветным голосом поинтересовался Телешов — «все свое ношу с собою» или по случаю?

— По случаю, Сергей Михайлович. Но об этом позже.

Майор налил в чашку граммов двести водки, подвинул ее к Телешову, потом плеснул граммов сто и в свой стакан. Взяв стакан в руки, он приподнял его, жестом приглашая Телешова сделать то же самое. Сергей несколькими глотками выпил налитое и, пока майор залпом опрокидывал в себя спиртное, разломил бутерброд пополам и протянул половину Кремеру. Тот кивнул и принялся неспешно жевать хлеб с сыром. Телешов к еде не прикоснулся.

Майор, еще дожевывая закуску, повторил процедуру, правда, налив в этот раз поровну — на три пальца. И снова поднял стакан.

— Такой вопрос простой будет, Сергей Михайлович. Сколько вам лет?

Телешов удивился.

— Сорок семь. А что?

— Я так и думал. Мне сорок пять. Стало быть, ровесники получаемся.

— Практически, — согласился Сергей, хотя и не без удивления: майору едва ли можно было дать сорок.

— Отсюда и следует предложение. Пороху не пороху, а нюхнули мы кое-чего за эти малые деньки. В общем, как насчет на «ты»?

Телешов улыбнулся.

— Если только без брудершафта.

— К чертям собачьим брудершафт. Сам ненавижу. Твое, Сергей?

— Твое… — Телешов чуть замялся, — Петр.

Они чокнулись и выпили.

— Так, — бормотал майор, роясь в сумке, — что под рукой было. Полбатона, нарезной, это хорошо, строгать не придется… Колбаса… Нож есть? Опять-таки сыр… Ага, и пара помидоров. В общем, пир горой.

Они наскоро слепили по бутерброду.

— Тут от населения вопрос поступал, — говорил Кремер, жуя хлеб с сыром. — Насчет по случаю или нет. Так вот, докладываю: по случаю.

Он проглотил последний кусок и отряхнул ладони.

— Когда Алина Витальевна позвонила, я, честно говоря, испугался немного. За тебя, Сергей, испугался. Нет, змеюка уж приказала долго жить, и не о том была речь. Ты меня, старого разведчика, прости, но я видел, что тебя все эти дни крутило-колбасило.

Сергей невесело хмыкнул.

— И что же?

— Страх, Сережа.

Майор умолк, в упор глядя на Телешова. Сергей не отвел взгляд.

— Вижу, что понял ты правильно, — удовлетворенно кивнул Кремер. — Страх не просто шкурный и расчетливый, когда за себя, любимого, драгоценного и единственного, нет, а такой, понимаешь… Глубинный, настоящий страх. Первобытный.

Сергей нахмурился и опустил глаза. Его новый друг-майор оказался на удивление проницателен.