Ричард Кларк - Врата скорпиона

Если фракция бен Тайера возьмет в совете верх, мы останемся рабами собственной нефти и будем наблюдать, как она истекает из земли, куда поместил ее Аллах. А деньги, которые мы будем за нее зарабатывать, так и станем тратить на псевдорелигиозные шоу. Мы не страна, а нефтяное хранилище. А коли так, обязательно придут другие. Это будут скорпионы, которые гоняются за своей любимой едой, бесценной черной жидкостью. Станут держать нас в порабощении, заставят покупать у них все, что нам требуется, в том числе оружие, которое нам вовсе не нужно.

Вместо этого мы могли бы использовать наше достояние, чтобы успешно войти в двадцать первый век, возродить времена величия, когда арабы придумали математику, астрономию, фармацевтику и другие науки. Ты можешь этому способствовать, брат. – Испугавшись, что зашел слишком далеко, Ахмед осекся, мотнул головой и отвел глаза, не выдержав безмолвного взгляда Абдуллы.

Где-то в отеле работал телевизор; передавали выпуск новостей. Над головой гудело пламя в газовых нагревателях.

– Неужели ты считаешь, маленький братик, что, пока ты катался на лыжах и танцевал в клубах, я рисковал жизнью, прятался по подвалам и убивал незнакомых людей только для того, чтобы создать общество, в котором наш народ будет влачить бессмысленное существование? Да? – Его голос испытующе взлетел на самый верх и упал до шепота. – Я совершал ужасные вещи и постоянно молюсь Аллаху, чтобы он меня простил. Но когда я читаю Коран, то не уверен, что достоин прощения. В 1996 году, когда ты был почти еще ребенком, я состоял в ячейке, которая помогла «Хезболле» и иранским «Кудс-форс» напасть на американскую базу ВВС в Хобаре.

Эту историю Ахмед услышал впервые – раньше не случалось, чтобы брат приподнимал завесу прошлого и обсуждал свою прежнюю тайную жизнь террориста.

– «Кудс-форс», – спросил он, – это те, кто пытался взорвать американскую военно-морскую базу в Бахрейне? Ты с ними сотрудничал?

– Нет. Я служил Халиду Шейх Мухаммеду, боевику бен Ладена. Потому что считал, что он намерен выдворить иностранцев из нашей страны, – нехотя признался Абдулла. – Во время операции против иностранной базы в Хобаре «Кудс-форс» попросили у Халида несколько людей в поддержку. Я помог организовать им пристанище на ферме неподалеку отсюда. Халид утверждал, что мы им многим обязаны. Вот я и оказал им помощь.

Ахмед боялся произнести хотя бы слово, чтобы брат не умолк. Но тем не менее спросил:

– Чем «Аль-Каида» обязана «Кудс-форс»?

Абдулла не отвечал и, словно вспоминая, погрузился в дальние уголки сознания, куда не часто заглядывал.

– Я познакомился с бен Ладеном и двумя его людьми: его мозговым центром доктором Аз-Завахири и его мускулами Халидом Шейх Мухаммедом. Сам Усама не играл в операции значительной роли – те двое использовали его в качестве объединяющего символа. Я отправился на встречу с ними в Афганистан. Почему? Потому что считал, что только они выступают против власти Ас-Саудов. Никто другой даже не помышлял избавить наш народ от этих пиявок. Я не против монархии вообще. Понимаю, монархии вполне хороши в Великобритании и малых государствах залива. Но только не у нас. Ас-Сауды разворовали страну, тянули народ в прошлое. Позволили иностранцам устроить свои военные базы на земле двух святых мечетей. И отнюдь не для того, чтобы защищать нас, но чтобы контролировать нефтяные месторождения.

Ахмед догадывался, что брат мучается чувством вины по поводу своего прошлого. Он говорил с тем же выражением, как в те годы, когда признавался отцу, что помял машину. Ахмед решил сменить тему и перевести разговор на современность. На иранцев.

– Ты встречался с людьми из «Кудс-форс» в лагерях бен Ладена?

– Нет-нет, они никогда там не появлялись. Если человек хорошо себя зарекомендовывал и они ему доверяли, Халид направлял его на продолжение тренировок с людьми из «Кудс-форс» или «Хезболлы». Доктор Аз-Завахири имел кабинет в Тегеране и часто туда наезжал еще в те дни, когда возглавлял египетский исламский джихад. Многие братья прибывали в афганские лагеря через Иран, где «Кудс-форс» проводила их мимо иммиграционной службы и перевозила до границы на автобусах. Но тот факт, что «Кудс-форс» помогала «Аль-Каиде» деньгами и тренировочной базой, никогда не обсуждался вслух. Об этом не знал даже президент Ирана. И уж тем более американцы.

Ахмед изумленно покачал головой. Как выяснялось, «Стражи революции» были чем-то вроде службы внутри других служб и отчитывались только перед главным аятоллой – высшим правителем Ирана.

– Что произошло между тобой и «Аль-Каидой», Абдулла? Почему ты порвал с ними и организовал собственное движение в нашей стране?

Брат пожал плечами, давая понять, что ответ на этот вопрос известен или подразумевается сам собой.

– После 11 сентября мои дороги с бен Ладеном разошлись. Я решил, что, убив невинных людей, он зашел слишком далеко. После того как американцы вторглись в Ирак, я отправился туда и некоторое время сотрудничал с этим сумасшедшим Аз-Завахири. Спросишь почему? По той же причине, что наш дядя воевал в Афганистане. И я сам боролся с Ас-Саудами. Чтобы выдворить с территории страны иностранные войска. Я участвовал в войне, набирался опыта, а затем возглавил движение, чтобы наш народ получил возможность сплотиться в единую нацию – великую нацию и перестал оставаться просто американской базой или механизмом для добывания денег в угоду одной семье.

Ахмед гордился братом: Абдулла осознал ошибки и перегибы других и основал свою партию ради освобождения родины. Хотя в том, что он делал, прослеживались параллели с «Аль-Каидой». Он тоже взял на себя тяжелую практическую работу, а общественным лицом движения сделал теоретиков вроде Зубайра бен Тайера.

– И ты победил, – сказал он брату.

– Да, но теперь мы оказались слабы. Ас-Сауды вывезли все наши деньги. – Абдулла перешел к одной из самых насущных тем – финансам. – Американцы заморозили большинство их счетов – видимо, рассчитывают востребовать для себя. Но и с тем, что у них осталось, Ас-Сауды доставляют нам много головной боли. Они мечтают вернуться и снова править страной. Ликвидировать меня и перебить весь совет. Не представляю, сколько у меня осталось времени до того, как они осуществят свои намерения. Я каждый день получаю донесения. – Ахмед поднял голову, и их глаза встретились. Абдулла кивнул в сторону одного из своих телохранителей.

– Я принимаю многое в шуре, с чем сам не могу согласиться, – продолжал он. – Многое такое, что считаю вредным для будущего нашей страны. Принимаю, потому что сейчас мы слабы и не имеем права на внутренние распри, которые с радостью используют наши враги. Те, которых ты называешь скорпионами.