Майкл Смит - Слуга смерти

— Не позволяй Джону к нему притрагиваться, — сказал я. — Буду у тебя завтра вечером. Можешь позвать его к телефону?

— Его сейчас нет, — ответила она. — Я скажу ему, что ты едешь.

Поднявшись к себе в номер, я долго курил. Впрочем, настроения мне это так и не подняло, хотя и помогло избавиться от никотинового голода. Подтащив кресло к окну, я поднял раму и сел, положив ноги на подоконник и глядя на темные здания и огни города. Снаружи и снизу слышались звуки далекой жизни. Мне казалось, будто я сижу на краю огромного континента один-одинешенек, лишенный своего племени, очага и охотничьей территории.

Постепенно мой взгляд сфокусировался на пальцах собственных ног. Странная у них жизнь в наше время. Небольшой поворот судьбы — и они могли бы стать большими боссами, без устали перенося различные предметы, управляя сложной техникой и касаясь разных интересных частей человеческих тел. Но подобное было им не дано. Их просто засовывали в маленькие кожаные темницы и забывали о них, а когда им все же давали свободу, то часто считали не более чем странным украшением на ступнях.

В конце концов я заснул, и мне приснился сон.

Я находился в каком-то старом городе, с мощеными улицами и покосившимися домами, посреди которого располагалась небольшая площадь с рынком, где продавали еду и домашнюю утварь. Я был подростком, влюбленным в цыганскую королеву этого рынка, прекрасную длинноволосую девушку, которая знала любой переулок в этом бурлящем жизнью городе. Она выросла в нем и чувствовала его силу и текущую в его жилах энергию. Королева была недоступна в своей красоте, но в то же время столь прекрасна, что ее любили все. На мгновение мне показалось, будто я действительно помню, как она идет среди прилавков в компании других девушек и темные волосы, окружающие яркий овал ее лица, отбрасывают золотистые отблески.

Потом я снова вернулся туда, уже взрослым, более уверенным в себе, но вместе с тем и утратившим большую часть юношеского романтизма. Рынок сократился до нескольких прилавков, обнажив улицы там, где до этого, казалось, он жил сам по себе, не нуждаясь в какой-либо окружающей среде. Я шел через площадь, слыша эхо когда-то раздававшихся здесь громких криков торговцев и смеха.

А потом я увидел ее. Она стояла за прилавком, на котором была разложена всякая мелочь: старая одежда, разносортные пуговицы, какие-то пластмассовые безделушки. Волосы ее были коротко подстрижены и преждевременно поседели. Лицо все еще выглядело молодо, хотя и несколько исхудало, и вид у нее был деловой, как и подобает рыночному торговцу.

Проходя мимо прилавка, я увидел, как она засовывает в пластиковый пакет какую-то двухдолларовую покупку для стоявшей перед ней старухи. Я понял, что теперь она стала хозяйкой рыночного прилавка. Принцесса, к которой я вернулся, чтобы показать, что теперь я настоящий мужчина и чего-то стою — хотя бы ее взгляда, — исчезла, и ее место в этом мире заняла другая женщина. Если бы я ее не увидел, возможно, до сих пор верил бы, что она все еще идет где-то среди толпы, окутанная магией, притягательностью и улыбками.

Но я увидел ее, и мне ничего не оставалось, кроме как отойти чуть дальше, обернуться и снова взглянуть на рынок, зная, что моя молодость, дававшая мне силы все эти годы, мертва. Только сейчас я понял, что хотя женщина и бросила на меня взгляд, но меня не узнала и что пусть теперь она и стала всего лишь рыночной торговкой, я же для нее был вообще никем и никем уже никогда не буду.

Проснувшись, я тупо уставился на часы возле кровати и с удивлением обнаружил, что прошел всего лишь час.

Зазвонил мой мобильник. Номер был мне знаком.

— Ты вернулся, — сказал я.

Последовала пауза.

— Это Зандт.

— Знаю, — словно в тумане ответил я. — Тебя долго не было.

Снова пауза.

— Уорд, я во Флориде.

Эта фраза тоже не имела для меня никакого смысла.

— Ну и хорошо. И что?

— Якима, — сказал он.

Я выпрямился в кресле.

— Что там?

— Я добыл кое-какую информацию. Хотя, возможно, она и не имеет особого значения.

— Я сказал Нине, что завтра приеду к ней в Лос-Анджелес. Почему бы нам с тобой не встретиться там?

— Ты сегодня говорил с Ниной? Зачем?

— Она мне звонила. Она занимается расследованием какого-то убийства и хочет, чтобы я взглянул на диск, который там нашли.

— Так где ты сейчас?

— В Сан-Франциско.

Пауза.

— Зачем?

— Я пытался найти след Человека прямоходящего. Без особого успеха.

— Оставайся на месте. Я к тебе прилечу.

— Джон, я же сказал — я собирался встретиться с Ниной.

— В Лос-Анджелес я лететь не хочу.

Голос его звучал как-то странно.

— Ладно, — сказал я. — Встретимся здесь.

— Позвоню, когда буду на месте.

На этом он отключился. Я был почти уверен, что он пьян.

Немного подумав, я позвонил Нине и сказал, что смогу приехать к ней только днем позже. Почему — я говорить не стал. Она ответила, что в таком случае пошлет диск мне курьерской почтой.

— Отлично, — сказал я. — Джон еще не вернулся?

— Вернулся. И снова уехал.

— Да уж, на месте его не удержишь.

— Кто бы сомневался.

Казалось, она хотела что-то добавить, но вместо этого лишь попрощалась.

Я снова повернулся к окну и посмотрел на город. Город не обратил на меня никакого внимания, как это обычно и бывает.

Нина ехала в сторону управления полиции Лос-Анджелеса, когда зазвонил ее телефон: одному из патрульных удалось найти человека, опознавшего фото погибшей девушки. Нина резко развернулась, заставив два десятка водителей надавить на клаксон, и направилась в сторону бара под названием «У Джимми», недалеко от того места, где Ла-Сьенега пересекается с Голливуд-бульваром.

Рядом уже стояли черно-белый автомобиль без опознавательных знаков и полицейская машина. Нина добавила к ним свою машину и поспешила внутрь. В баре было темно и пахло пролитым пивом; воздух казался спертым, словно прошел через легкие немалого количества людей, уже не способных сидеть прямо. Она заметила Олбрича, разговаривавшего с длинноволосым парнем, стеклянная улыбка которого не оставляла сомнений в том, что, знай он о приходе полицейских, не стал бы выкуривать столь здоровый косяк до возвращения домой.

— Это агент Бейнэм, — сказал Олбрич, когда Нина подошла к ним. — Дон, не расскажете ли ей то же самое, о чем рассказали мне?

— Ее зовут Джессика, — сказал бармен. — Это точно. Насколько я знаю, она жила в Восточном Голливуде, и фамилия ее — Джонс. Кажется, она несколько раз об этом упоминала, и ее тут многие называли Джей-Джей, но… в общем, не все…

— Не все называют себя настоящим именем, я поняла, — кивнула Нина. — Джессика часто здесь бывала?