Лесли Форбс - Рыба, кровь, кости

— Трава динозавров, — сказал потрясенный Бен. — Из одного этого растения можно изготовить всю садовую мебель в Нантакете.

Сейчас стояло единственное время года, когда можно было предпринять такой поход сквозь глубокое ущелье Цангпо (или ущелье Брахмапутры, как реку называли теперь): вода находилась на самом низком уровне. Исследуя нижнюю часть бассейна, группа отметила критическую точку на высоте примерно пять тысяч футов; понижение в уровне составляло четыре тысячи футов.

— Одно из глубочайших ущелий мира, — сказал Кристиан, — и, возможно, одно из самых разнообразных биологически.

По совету местных проводников-охотников, заново набранных в этом краю Опиумной Пятеркой Джека, команда карабкалась на отвесные зеленые гребни, клинья, вбитые в голые обрывистые склоны, продвигаясь по ландшафту, настолько неохватному для человеческого разума, что Клер теряла всякое чувство перспективы. Она уже привыкла пробираться по густому, древнему лесу, а потом проходить, словно сквозь зеленый занавес, на тоскливое Тибетское нагорье. На вершине одного из утесов, где на карте был обозначен монастырь, они нашли беспорядочно разбросанные камни внутри огромного амфитеатра скал и льда.

— Проклятые китайцы! — сказал Ник.

Клер знала, что ее страх высоты задерживает экспедицию, особенно в эти последние десять дней, когда они следовали по звериным тропам вдоль бурных речных порогов внизу ущелья. Пересечь все многочисленные шпоры скал, что вставали у них на пути, можно было только хватаясь за зацепки, выбитые в граните. Каждый раз Клер бросала всего один взгляд в пропасть, в которой несколькими тысячами футов ниже бурлила река, и знала, что не может это сделать; и каждый раз носильщикам приходилось подбадривать ее, а потом спускать в веревочной люльке, беспомощную, как дитя.

— Как Фрэнк Кингдон-Вард, — твердила она, стараясь не чувствовать себя униженной.

И в лучшее время это был чрезвычайно трудный поход, а настойчивые требования Кристиана собирать образцы лишь прибавляли группе невзгод. Но именно в ущелье команда услышала первые сообщения о зеленых маках.

Мак, наконец-то! Или хотя бы намеки на него. С помощью тибетца из монастыря в Калимпонге, одного из носильщиков, который был с нами с самого начала, Нику удалось перевести рассказы тех нескольких людей, что мы повстречали (в основном лхопа и пара монба).

Две недели назад мы купили трех овец, чтобы везти экземпляры растений и образцы почв (первое наше стадо осталось в Сиккиме), и вчера одно из животных оступилось на узкой охотничьей тропе, по которой мы шли, и упало с обрыва, сломав спину и вдребезги разбив ящики, которые несло. Зрелище прояснило мое сознание, а также вернуло все мои страхи.

После этого несчастного случая мы оставили овец на вершине, когда спускались. Они, кажется, весьма этому обрадовались. Сомневаюсь, что это горные овцы; в любом случае они точно не ущельные.

Клер, заметив, что пятерку Джека снедает беспокойство, гадала, не пообещал ли он им что-нибудь, чего не выполняет. Она не стала бы винить их за то, что им до смерти надоел утомительный процесс собирания почвы, ставший еще более тяжким без овец.

— Почвы не всегда развиваются одинаково только потому, что происходят от одних и тех же материнских горных пород, — говорил Кристиан, когда начинали раздаваться жалобы на все более тяжелые образцы грунта, которые приходится выносить из ущелья в собственных рюкзаках. — У мира есть подземный пейзаж, совсем как у нас. Почвы проявляют различные свойства в слоях, которые называются горизонтами, и чем глубже выкапывается или подвергается эрозии, размывается грунт, тем больше он напоминает свои минеральные источники. Макам, чтобы выжить вне своей обычной среды обитания, может понадобиться такая почва.

Материнская порода — так назвал это Кристиан, а в своем дневнике Клер записала: «Искусственные горизонты. Сперва выкопанные Джеком, а потом подвергнутые эрозии. Все, что от меня осталось, — почти одни лишь кости, мои минеральные источники. От души к почве, от неизменного к низменному: простая описка. В одной букве вся разница».

Ник сумел собрать по крупицам сведения о местонахождении мака у пары шаманов лхопа. Они поначалу не желали говорить о цветке, но переменились после того, как каждому предложили часы, и предупредили, что мак ядовит для тех, кто не понимает, как его использовать. Растение исчезло с лица земли, утверждали они, везде, кроме глубочайшей части ущелья, пяти непроходимых миль тропы, бежавшей вдоль изломанного течения реки на север за священной пещерой в Дракпук Кавасум, воротами в бейул, или «скрытые земли» Пемако.

— Растет на скале рядом с огромным водопадом, вот где вы найдете его.

Джек наблюдал за этой сделкой с выражением человека, на которого наступает располагающий к себе, но подозрительный торговец подержанными машинами. Когда шаманы пошли своей дорогой, вполне довольные наградой, Кристиан повернулся к нему:

— Думаешь, они нас надули?

— Это были дешевые часы.

— Затерянный водопад ущелья Цангпо и затерянный зеленый мак? — Голос Кристиана звучал сардонически, в тон Джеку. — Интересное совпадение, а?

— Вообще-то они не говорили про зеленый мак, — признался Ник. — Это был зеленый цветок.

Четверо мужчин принялись обсуждать историю шаманов; Кристиан беспокоился, что легенда об их зеленом маке, «снежном барсе», могла быть обязана своим происхождением ошибке в триангуляции, неправильному переводу.

— Вроде того, что превратил «затерянный водопад ущелья реки Цангпо» в гималайскую Ниагару, один из великих мифов девятнадцатого и двадцатого веков, — сказал он, — цель бесконечных экспедиций.

До сих пор Клер видела в Кристиане мужчину почти нечеловеческой уверенности в себе, одного из тех, кому никогда не снятся дурные сны, кого всегда выбирают в какое-либо общество — будь то дискуссионный клуб в колледже или закрытый правительственный научный форум. Но в этом путешествии вся его гладкая наружность огрубела, словно пемзой провели по нежной коже, и стала не такой уж непроницаемой для сомнений. Слушая его рассказ о местном пандите по имени Кинтуп, который вдохновил европейцев на поиски водопадов, Клер вдруг ясно осознала, что Кристиан убеждает себя самого с таким же трудом, как и других. Всем им необходимо было верить в правдивость Кинтупа, потому что их история отчасти повторяла его.

— Если подумать, как долго все верили Кинтупу… — начал Кристиан.

— Но «Великий водопад» описан также в священных путевых книгах тибетских монахов, — вставил Бен. — И не следует забывать, что другие географические отчеты Кинтупа оказались поразительно точными.