Джонатан Рабб - Заговор

Ступая в ногу, они поднялись наверх, их едва слышным шагам вторило лишь шипение радиатора отопления. Несколько дверей были открыты. Ксандр разглядел в комнатах груды бумаг и книг: хранилища человека, гордившегося своим нежеланием хоть что-то выбрасывать. В конце коридора, однако, две двери были плотно закрыты, и чем ближе они к ним подходили, тем громче становилось шипение. Ферик плотно прижал ухо к первой двери и поднял руку, приказывая Ксандру отойти назад. Мгновение спустя он резко толкнул дверь, открыв ее без единого звука. Удивляясь самому себе, Ксандр стоял вполне спокойно, глядя, как Ферик отворил дверь пошире, как пропала за дверью его голова, прежде чем лучик света на миг уперся в край зеркала. Даже тогда Ксандр оставался спокоен.

Ферик не мешкая покинул комнату.

— Его здесь нет.

Всего лишь полушепот, однако внезапного вторжения звука хватило, чтобы сердце Ксандра бешено заколотилось: его самоуверенность была явно преждевременной. Ферик пояснил:

— Это его спальня. Постель приготовлена, но в ней не спали. Нам повезло. Он ночует где-то в другом месте.

Ксандр глубоко вдохнул и отступил, а Ферик подошел к последней двери в коридоре. С не меньшим тщанием открыл он и эту дверь, на сей раз не столь быстро: одна из петель визгливо скрипнула. Ксандр судорожно сжал в руке фонарик. Войдя вслед за Фериком в комнату, он увидел настольную лампу под абажуром с бахромой: единственный памятный образ со времени последнего посещения. И он подействовал успокаивающе. Ферик направился к письменному столу, а Ксандр обернулся, чтобы закрыть дверь.

Тонкий лучик фонарика высветил наставленный на него в упор ствол револьвера, а над ним так же в упор нацеленную пару ледяных голубых глаз.

Сара сидела в гостиничном номере, пробегая глазами страницу за страницей, настолько погруженная в это занятие, что, покончив с последней страничкой, принялась искать следующую. Наткнулась же только на заднюю обложку, на которой красовалась хорошо знакомая печать правительственного учреждения.

— И все же это очень разрозненно.

— Приятно убедиться, что вы еще помните о моем присутствии. — Стайн сидел рядом. — Я и не говорил, что тут полный порядок. Я говорил: это поможет.

Целый час он провел, наблюдая за ней, то и дело пытаясь что-то разъяснить, заглядывая через плечо, только чтобы наткнуться на быстрый предупреждающий жест: не мешайте. Сосредоточенность ее была непроницаемой, а напряженный взгляд едва не гипнотизировал. То был урок анализа, урок искусства исследования, а преподавала его та самая женщина, которую он знал только как Убийцу Иорданскую.

— Эти разделы были опущены в выданных мне копиях. Почему? — Вопрос слегка отдавал укоризной.

— Притчард считал сведения слишком секретными.

— Большая забота с его стороны.

— Он так рассуждал, — сказал Боб. — Если мы снабдим вас полным досье, у вас не будет повода копнуть поглубже. Вы оказались бы в том же положении, что и мы. Он намеренно оставлял несколько неувязок и нестыковок, чтобы вам пришлось начать с самого начала, чего мы явно не могли больше себе позволить.

— Этому я не верю. Не могу представить, чтобы О'Коннелл…

— А он ни при чем, — встрял Стайн, прекрасно понимая, что собиралась сказать Сара. — И я ни при чем. С чего, по-вашему, я здесь? — Сара ничего не ответила. — Послушайте, я понимаю, у вас нет причин доверять…

— Есть мысли о том, почему мистеру Притчарду понадобилось так повести игру?

— Нет.

— И вы абсолютно уверены, что вам он все показал?

— Абсолютно уверен? — Стайн пожал плечами. — Неделю назад я сказал бы — да. А теперь — не знаю.

Она повернулась к нему, слегка сбавив тон:

— Честно говоря, я ждала Гала. Я про свое приглашение.

— Понимаю…

— Нет, не понимаете. — Сара помолчала. — Вы правы: вам я не доверяю… по той простой причине, что вы этого не понимаете.

— А О'Коннелл понимает?

— Не все, нет. — Она встала и пошла к выходу на балкон. — Но достаточно.

— Послушайте, не я выбирал, посылать вас или…

— Конечно, не вы. — Сара повернулась к нему. — Позвольте, я набросаю истинную картину. Никто из вас не понимал, что происходит и как это все увязать вместе, так что вы забросили в работу неизвестную величину. Неизвестной величине, Боб, отнюдь не нужны идеальные рекомендации и послужной список. На самом деле ей вообще никакие рекомендации не нужны. От нее лишь требуется поднять бучу, чтобы большие ребятки смогли разобраться, что за игра идет на поле. — Сара смотрела на Стайна в упор. — Что ж, игра идет довольно грубая, чуть грубее, чем любой из нас ожидал. — Отворив балконную дверь, она радовалась ветру, ласкавшему ей лицо. — Стало быть, вы правы: для этого дела я была не лучшим выбором, если понятие выбора тут вообще применимо.

Боб затих на какое-то время.

— Нет, не думаю, что у комитета заведено предоставлять людям выбор.

Сара обернулась:

— Так поэтому вы тут, Боб? Все из-за этого? Вам позволили копнуть чуть-чуть поглубже, и теперь вы ощутили себя ответственным? Если вы тут поэтому, от вас будет мало проку.

— Здесь я, мисс Трент, вот почему: думал, у меня есть кое-что нужное вам. И еще: показалось, будто вы просите о помощи. — Слова лились, их поток направляло сдерживаемое напряжение. — Может, я и не прав, только мне безразлично, чувствую я себя ответственным или нет. Не хотите принимать меня в свою игру, дать поиграть на вашем грубом поле? Ну, тогда я с радостью махну первым же самолетом в Вашингтон. Только не думаю, что в этом суть. По-моему, информация, которую я вам передал, соединенная с чем бы то ни было, что обнаружил Джасперс, может оказаться единственным средством отвратить этих людей от того, что у них на уме.

Напор оказался неожиданным для Сары: подлинное чувство в человеке, на которого она смотрела всего лишь как на задергавшегося аналитика, которого вода накрыла с головой.

— А приятно видеть, как под шкурой бюрократа кипит кровь.

— Бюрократа?

— Не волнуйтесь, ни у кого нет времени винить ни вас, ни кого-то еще.

— Я не беспокоюсь. — Он поднял кофейник, взболтал остатки кофе в нем и направил в чашку черную как смоль струю. Хватило запаха, чтоб отказаться пробовать напиток на вкус. — Итак, точно: насколько важен Шентен?

— Я дам вам знать.

— Есть проблема, — заговорил Стайн. — Что у меня было, я вам дал. Потому, думаю, мы подошли к той части, когда вы ответите любезностью на любезность и просветите меня насчет того, что обнаружили вы с Джасперсом.

Сара, обернувшись, посмотрела на сидевшего на диване Стайна.