Джеймс Гриппандо - Смерть в кредит

– Можно без взбитого крема, – добавил он. – Ведь я же крутой мужик.

Джек был готов придушить его на месте, но решил отложить это до лучших времен в не слишком отдаленном будущем, когда они оба окажутся на территории штата, где смертная казнь считается негуманной.

Дрючила замялся, составив весьма спорное мнение о закадычном друге Джека.

– Так о чем идет речь? Большой назначили залог?

– Никакого залога, – ответил Джек.

– Какого же черта такая срочность?

– Надо про одного человечка потолковать. Зовут его Жерар Монтальво. Уверен, вы про такого слышали.

– Теперь о нем все знают. Видел по телевизору, что его объявили в розыск. Говорят, разыскивается за похищение.

– Сдается мне, его вы помните гораздо лучше, чем остальные.

– А то как же, – набычился Дрючила. – Этот сукин сын смылся и задолжал мне почти полмиллиона.

– И ничего не оставил в залог? – поинтересовался Джек.

– Как же. Я всегда беру залог. Да только попробуй что-нибудь отсудить у Монтальво. Эти медяка не отдадут. Их юристы меня в морской узел завязали, разнесли в пух и прах. Да он вернет деньги только с пистолетом у лба. Правда, я, конечно, на это не пойду.

– А то, – сказал Тео. – Сначала его надо найти, а там уж, глядишь, все остальное.

Услышав это, Дрючила заинтересовался.

– Вы хотите сказать, что можете найти Жерара Монтальво?

Джек подался вперед, для пущего эффекта понизив голос.

– Я хочу сказать, что мы его уже нашли.

Дрючила оживился.

– Если это правда, то вы, парни, отныне мои лучшие друзья.

Джек опустил ладони на стол.

– Я вот что скажу: вы хотите получить с Монтальво свои полмиллиона, а у меня есть причины желать половину этой суммы.

– Что вы предлагаете?

– Значит, так, – перешел к делу Джек. – Я плачу вам обычные десять процентов. Иными словами, выкладываю двадцать пять тысяч долларов за тридцатидневный заем в четверть миллиона. Через тридцать дней я возвращаю ваши четверть миллиона, а Жерар Монтальво отправляется под стражу.

– А мне-то что с этого?

Тут вмешался Тео:

– Я сидел в тюряге и знаю, как оказать давление на человека за решеткой, чтобы его семья выложила должок.

Дрючила одобрительно кивнул: Тео глаголил разумные вещи.

– Да, тогда я буду счастлив. Только каким образом у вас получится доставить Монтальво в тюрьму в течение тридцати дней?

– Получится, – заверил Джек.

– А если нет?

Вернулась официантка, и разговор прервался. Она поставила перед Тео двойную порцию блинчиков. Тот, погрустнев, вопросительно взглянул на тарелку.

– Это еще что за хрень? – буркнул он.

– Блинчики с голубикой, – монотонно пробурчала официантка.

– Блинчики с голубикой? Хрен тебе.

– Нет, это блинчики.

– А что за гадость сверху?

– Голубичный компот.

– Это не блинчики с голубикой. В блинчиках с голубикой должна быть голубика.

– У нас полагается компот сверху.

– Тогда не говорите, что это блины с голубикой. Потому что я это жрать не стану.

– На вкус нет никакой разницы, поверьте мне.

– Я тебе верю, цыпочка, но только когда я вижу эту стопку блинов, облитых синей блевотой, у меня не возникает желания сунуть это в рот. Зато возникает вопрос: кто разрешил голубому человеку обосрать мой завтрак?

– Тогда объешьте с краев.

Тео кинул на нее фирменный взгляд – такой, от которого даже у стреляного воробья засосет под ложечкой.

– Нет, я не собираюсь объедать вокруг. Просто потому что этого не будет, деточка моя. Ты возьмешь тарелку, отнесешь ее в туалет и выкинешь свой компот в толчок, а потом спустишь воду. И будешь спускать до тех пор, пока большая куча голубичного дерьма не выплывет где-нибудь в середине озера Ланиер. Тогда ты вернешься на кухню и принесешь мне настоящие блины с голубикой. Уяснила?

Интенсивность его взгляда нарастала. Официантка лишилась дара речи и даже перестала жевать жвачку. Джеку стало ее немного жаль, хотя он и знал, что представление разыгрывается ради Дрючилы. Женщина взяла тарелку с блинами и скрылась с глаз.

Дрючила осклабился, зубочистка в его губах заходила ходуном.

– Мне нравится твой стиль, паря.

Тео являл собой ледяную невозмутимость.

– Джек верно сказал: через тридцать дней Монтальво вернется за решетку.

– А на вопрос вы не ответили. Что, если у вас ничего не выйдет?

– Тогда заберете мои двадцать пять тысяч, а я верну вам четверть миллиона, – сказал Джек. – Двадцать пять тысяч за месяц – неплохой заработок.

– Из чего вы мне вернете?

– Долговое обязательство на три года. Десять процентов в год.

– Двадцать, – буркнул Дрючила. – Я не дам вам ни цента, пока не предъявите мне доказательства того, что знаете, где находится Монтальво. Мне плевать, что ты сын бывшего губернатора. Сумма круглая, и я на слово не верю.

Джеку не хотелось выкладывать последний козырь, но единственным шансом раздобыть такие деньги за несколько дней была птица наподобие Дрючилы. Джек вынул из кармана диктофон и протянул его Дрючиле вместе с наушниками.

– Монтальво похитил мою подругу, – сказал он. – Это его последний звонок. Он изменил голос, но в конце он себя все-таки выдал. Признал, что он и есть Ловец.

Похоже, скептицизм до конца не оставил Дрючилу, но Джеку не хотелось углубляться в подробности о том, как Мия оказалась Терезой.

– Давай, – сказал Джек. – Слушай. Об этом знает лишь ФБР, больше никто.

Дрючила надел наушники, нажал кнопку воспроизведения и пару минут молча слушал разговор. Джек задал похитителю вопрос на засыпку: считает ли тот, что Мия – женщина на миллион, тот ответил, и запись прервалась. Это немного убедило Дрючилу, но он все еще не сдавался.

– Ну я понял, он признался, что он Ловец. Так ведь у него изменен голос. Откуда мне знать, что это не вы, ребятки, состряпали болванку?

– Ты слышал голос Джека? – спросил Тео. – Если он способен так играть, то заслуживает «Оскара».

Дрючила глубоко вздохнул, с неохотой соглашаясь, что в доводах Тео есть свой резон.

– У вас уже есть гениальный план?

– Ау, здесь понимают человеческий язык? – вскипел Тео.

– Не понял.

– Он хотел сказать «да», – пояснил Джек.

– Ну и что за план?

Джек не собирался делиться с чужаком своей задумкой, однако человек, дающий вам в долг, имеет право знать, что его деньги не растратят.

– Предпримем несколько шагов. Во-первых, я продолжаю вести с ним переговоры, всячески демонстрируя, что легавые в деле не участвуют.

– Ты сам собираешься его арестовать?

– Нет. Без ФБР не обойтись. Моя задача – убедить его, что мы с ним работаем один на один. Только я, и никого больше. Он получит деньги, когда передаст мне Мию. Это единственный способ выманить его из берлоги и предоставить фэбээровцам.