Джонатан Келлерман - Патология

— А с дочерью говорили? — спросила Петра.

— Бедная малютка. Не хотелось оказывать на нее давление. — Баллу дернул себя за ус. — Она действительно реагировала — без конца ревела. Думаете, Добблер пытался ее успокоить? Все, что он сделал, это предложил ей сок.

— Сок?

— Стакан апельсинового сока. — «На, выпей, тебе станет легче». — Словно витамин С сможет облегчить ее горе. — Баллу хрипло рассмеялся. — Я готов был его побить… а как случилось, что вы снова вернулись к этому делу?

— Оно может быть связано с другими преступлениями.

— Вы подозреваете, что Добблер убил кого-то еще?

— В других случаях были такие же переломы черепа. Долгое молчание. Из кухни было слышно, как булькает в

прудах рыба. Затем громкий всплеск.

— Сезон нереста, — сказал Баллу. — Прыгают. Иногда выпрыгивают из пруда, и, если не явлюсь вовремя, нахожу мертвую рыбу.

Встал, выглянул из окна. Снова уселся.

— Пока все нормально. Вы хотите рассказать мне о других убийствах?

— Пять вдавленных переломов черепа, — сказала Петра. — С интервалом в год. Каждый раз 28 июня.

Баллу крякнул.

— Вы шутите?

— Хотелось бы, чтобы это и в самом деле была шутка.

— Когда они произошли? До Марты?

— После. Насколько мы знаем, Марта была первой. Если эти убийства серийные.

— Если? — воскликнул Баллу. — Все в один и тот же день? Это звучит в высшей степени убедительно.

— Но жертвы совершенно разные — и пол, и возраст, и раса. Петра сообщила ему несколько подробностей.

— Понимаю. И все же… как вы это обнаружили? Выходит, участок обратился, наконец, к нераскрытым делам?

— Их нашел мистер Гомес.

Баллу снова внимательно посмотрел на Айзека.

— Правда?

— Это произошло случайно, — сказал Айзек.

— Чепуха! Не верю ни в какие случайности. То, что я врезался в здание, случайностью не было. И то, что обнаружил ты, вовсе не случайность, а хорошая голова.

Он вдруг перегнулся через стол, хлопнул Айзека по плечу.

— Ты действительно заслуживаешь получить пруд, большой пруд. Ты сможешь его себе позволить, ты его соорудишь, и я тебе дам самых лучших рыб.

— Надеюсь.

— Не надо надеяться. С хорошей головой и упорной работой всего можно добиться. Только так я и смог вырваться из этой вонючей дыры.

Он повернулся к Петре.

— Хочу сказать вам еще кое-что о Марте. Мы обнаружили в машине кровь, которая принадлежала не ей.

Такой записи Петра в деле не видела. И, словно бы читая ее мысли, Баллу сказал:

— Об этом узнали позже, после вскрытия. Крови было немного — одно пятнышко. Эксперт, снимавший с обивки вещдоки, по ошибке сунул взятый соскоб в другое место. Ну, а когда образец поступил ко мне, я, вероятно, был не в состояний составить хороший отчет.

Он вынул платок, высморкался и сказал:

— Все, что я помню, это то, что кровь была не ее. У нее кровь второй группы, резус положительный, а эта была первой, резус отрицательный. У Курта кровь первой группы, резус положительный, так что, выходит, тоже не его. Правда, у нее мог быть бойфренд.

Баллу пожал плечами. Петра ничего не сказала.

— Да, да, — продолжил Баллу. — Это было не лучшее мое время, впрочем, плевать. Настоящая жизнь не в судебных отчетах .

— Где находится образец крови?

— Если где и находится, то у коронера.

— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.

— А в других делах не нашли чужих образцов крови? — спросил Баллу.

— Отчеты об этом не сообщают.

Она была раздражена и боялась, что он заметит. Баллу медленно и тяжело поднялся на ноги.

— Это и все, что я могу вам сообщить. Так что всего хорошего. Марта, насколько я слышал, была приятной женщиной. Из Германии приехали родные — мать, отец, сестра. Забрали тело. Вид у них был потрясенный. Кажется, я записал в отчет их адреса и телефоны.

— Да, записали, — подтвердила Петра.

— Хорошо, — сказал Баллу. — Иногда я не уверен в том, что когда-то сделал.

Когда они отъехали от дома Баллу, Айзек сказал:

— Это был человек, которого Марта знала. А алиби мужа, сидевшего дома с дочерью, не слишком крепкое.

— Не слишком, — согласилась Петра. — Пока девочка спала, он мог позвонить Марте и хитростью выманить ее из театра. Сделав свое дело, он вернулся, как ни в чем не бывало. Отсутствие ее крови в машине говорит о том, что убийство произошло в другом месте, а автомобиль потом старательно вычистили.

— Автомобиль Добблера.

— Не исключено, что это был чистоплотный маньяк. Но прежде чем делать заключение, нужно увериться в том, что криминалисты ничего не пропустили.

— А это часто бывает? — спросил Айзек.

— Чаще, чем хотелось бы. Меня, однако, удивляет одна вещь: Марта — единственная жертва, которую не оставили на улице. Снова получается, что убийца ее знал.

Петра миновала окраину Палмдейла и вернулась на сто четырнадцатую автостраду.

— Сначала муж убивает жену, а потом продолжает убивать незнакомцев. Странно, вы не находите?

— Ничего похожего не встречала. Чаще слышишь о человеке, имеющем жену или любовницу. Он заботится о детях, готовит барбекю и в то же время ведет тайную жизнь, в которой насилует и убивает своих жертв.

— Человеческая маска, — сказал Айзек.

— Мы все их носим.

Петра свернула с двести десятой автострады на бульвар Бранд и поехала в северном направлении по тихому и уютному кварталу. Она привезла копии записей Баллу, пролистала их, пока не нашла рабочий адрес Курта Добблера и домашние телефонные номера.

Дом находился на Росита-авеню, в Тарзане. Это через долину к западу. В такое время дня она доберется туда не менее чем через час. Проверила данные по бюллетеню министерства автомобильного транспорта. Добблер по-прежнему там числился. На его имя зарегистрированы два автомобиля. Двухлетний «инфинити» купе и трехлетняя «тойота» автофургон.

Дочери Кате, наверное, пятнадцать — она слишком молода для вождения, но Курт приобрел себе два автомобиля. Тайная жизнь?

— Что собираетесь делать? — спросила она у Айзека.

— Когда?

— Сейчас.

— Собирался привести в порядок собранные материалы, хотя это не к спеху.

— Я могу по пути вас подбросить.

— А вы куда?

— В дом Курта Добблера.

— Сейчас? — спросил Айзек.

— Нечего тянуть, — ответила Петра.

— Не возражаете, если и я с вами?

— Буду рада.

— Тогда поехали, — взволнованно произнес он. — Можете одолжить мне свой телефон? Я хочу позвонить маме. Скажу, что не приеду обедать.

Самая оживленная автострада штата. Час пик. По пути из Бербанка до Энсино они то и дело останавливались, средняя скорость составляла десять миль в час. Выбравшись из автомобильного потока у Бальбоа, Петра вывернула на бульвар Вентура и ехала по нему всю оставшуюся дорогу, застревая в пробках, слыша раздраженные крики водителей, отвлекаясь на разговоры по мобильному телефону. Путешествие было по-настоящему опасным.