Джонатан Келлерман - Патология

Айзек прав: убийство жены, а затем убийство пяти посторонних людей — история необычная. Петра никогда о таком не слыхала.

С другой стороны, что, если Курт, прикончив Марту по какому-то личному мотиву, почувствовал вкус к убийству?

Слишком извращенно. Она знала, что думает так, потому что Добблер был чрезвычайно неприятным человеком.

Еще одна странность: убийство шести людей ударом по голове в один и тот же день, в одно и то же время.

Айзек, сидя в углу комнаты, продолжал изучать цифры. Рукой прикрывал синяк.

Мальчик усложнил ее жизнь. Ну зачем он явился сюда, лучше бы работал у шерифа.

Петра сделала перерыв, посетила дамскую комнату, выпила еще кофе, вернулась к «делам 28 июня». Отложила в сторону папку Солиса и стала рассматривать другие, не голливудские дела.

Моряк, Даррен Арес Хохенбреннер. Увольнение на берег. Согласно показаниям двух других моряков, в Голливуде они пошли смотреть кино, а Даррен отправился в другое место.

Тело обнаружили в центре города, на Четвертой улице. Карманы обчищены.

В отличие от остальных жертв, моряк был чернокожим. Грабеж, закончившийся убийством. Петра посмотрела размеры раны. В точности как у Марты Добблер, вплоть до миллиметра.

Следователем по этому делу был детектив по имени Ральф Сикрест. Он все еще работал. Голос звучал устало.

— А, этот, — сказал он. — Да, помню. Он вышел из вашего района и явился к нам.

— Не знаете, зачем он оказался в вашем районе? — спросила Петра.

— Думаю, его подцепили, — сказал Сикрест.

— Гомосексуалист?

— Возможно.

— Хохенбреннер был геем?

— Этого так и не выяснили, — сказал Сикрест. — Но моряки, сошедшие на берег?… Хотя, возможно, он заблудился. Парень был со Среднего Запада — из Индианы. Впервые в городе.

— Он был приписан к базе Порт-Хьюнем.

— Это не город. Почему вы им интересуетесь? Петра рассказала ему обычную байку.

— Еще один пролом черепа? А вашу жертву ограбили?

— Нет.

— Моего ограбили. Молоденький паренек. Потерялся, оказался в криминальном районе. К тому же был накачан наркотиками.

— Чем именно?

— Марихуаной и еще какой-то дрянью. Впрочем, не помню, дело давнишнее. Парень напился, перебрал, его подцепили, вот и вся история.

Петра повесила трубку, посмотрела в деле Хохенбреннера данные токсического анализа. В крови содержание алкоголя 0,2 промилле. При весе тела Хохенбреннера это означало кружку пива. Были найдены следы ТНС [11] , но минимальные. Согласно данным экспертизы, вещество попало в организм за несколько дней до убийства.

Вот тебе и «накачан». Вряд ли детектив Ральф Сикрест усердно работал над делом.

На бумаги упала тень. Петра подняла глаза, ожидая увидеть Айзека.

Нет, мальчик ушел. И кейса нет. Исчез, не сказав ни слова.

К ней подошла секретарша с нижнего этажа. Блондинка, из разряда тех, что бывают на стадионе капитанами группы поддержки. Звали ее Кирстен Кребс. На работу она пришла недавно и к Петре с первого взгляда отнеслась враждебно. Она подала телефонное сообщение.

Доктор Роберт Кацман ответил на звонок. Полчаса назад.

Кребс направилась к лестнице. Петра сказала ей вдогонку:

— Почему вы меня с ним не соединили?

Кребс остановилась. Повернулась. Разъяренно на нее посмотрела. Подбоченилась. На ней был голубой обтягивающий топ, тесные брюки из черного хлопка. Вырез на топе частично открывал загорелую веснушчатую ложбинку на груди. Длинные светлые волосы. Хотя красивым ее лицо назвать было нельзя, двое детективов оглянулись на ее твердые молодые ягодицы. Она излучала волнующую сексуальность.

— Ваша линия была занята . Полный восторг.

Петра улыбнулась, глядя на вздернутый девичий нос. Кребс фыркнула и развернулась на каблуках. Прежде чем уйти, глянула на стол Айзека.

Не намного старше Айзека. Уровень IQ в два раза ниже, но в ее распоряжении было другое оружие. Она могла съесть мальчишку живьем.

«Слушайся меня, приемный сынок».

Петра подняла трубку и позвонила доктору Кацману. Снова медоточивый голос автоответчика. Оставила свое сообщение.

Не столь медоточивое.

Ирония судьбы: Ричард Джарамилло был толст, а прозвали его Флако [12] .

Это было в четвертом классе. Потом Джарамилло вырос, стал худым и кличка оправдалась.

Мало что у Джарамилло точно так же сошлось.

Айзек знал его в начальной школе: беспокойный, пугливый толстый мальчишка, в старомодной одежде. В классе он сидел на задней парте и читать не выучился. У учителя было пятьдесят ребят, не говоривших по-английски, поэтому он попросил Айзека, чтобы тот позанимался с Флако.

Флако отнесся к занятиям рассеянно. Айзек почти немедленно заключил, что самой большой проблемой Флако было неумение сосредоточиться. Вскоре он понял, что с концентрацией внимания у Флако действительно плохо.

Флако ненавидел все, что имело отношение к школе, поэтому Айзек решил, что, возможно, в этом случае сработает вознаграждение. Поскольку Флако был толстяком, можно было попробовать воздействовать на него едой. Мама пришла в восторг, когда Айзек попросил давать ему с собой в школу двойную порцию тамалес. Наконец-то ее мальчик стал есть.

Айзек приносил Флако тамалес, и тот выучился читать на уровне, приемлемом для начальной ступени школы. Дальше этого Флако так и не продвинулся. Даже тамалес оказались бессильны.

— Здорово, — сказал он Айзеку. — Я перейду в пятый класс, как и ты.

Затем отца Флако посадили в тюрьму за убийство, и мальчик перестал ходить в школу. Айзек обнаружил, что скучает по преподавательской работе. К тому же он не знал, что делать с лишними тамалес. Он хотел позвонить Флако, но мама сказала, что семейство Джарамилло, устыдившись позора, покинуло город.

Оказалось, что это неправда: просто миссис Гомес не хотела, чтобы Айзек общался с плохим мальчиком из семейки, где все друг друга стоят. На самом деле семья Джарамилло съехала из дома и переместилась в район притонов и ночлежек. В крошечном помещении хозяйничали тараканы.

Десять лет спустя мальчики случайно повстречались на улице.

Произошло это душным вечером в пятницу, недалеко от автобусной остановки.

Полдня Айзек провел в Бертоне, на семинаре. Потом ходил в Музей науки и промышленности. Выйдя из автобуса, возвращался домой, когда увидел на углу два черно-белых полицейских автомобиля. Они стояли с включенными мигалками. В нескольких футах от машин четверо полицейских шмонали худого подростка в мешковатой футболке, обвислых штанах и дорогих теннисных туфлях.

Он стоял, упершись ладонями в кирпичную стену, расставив ноги на ширине плеч.

Айзек остановился в сторонке и наблюдал. Полицейские развернули парня, что-то спросили и заорали.