Джонатан Келлерман - Патология

Она прибежала в «Шеннон», села за барную стойку, заказала колу. Плоский плазменный экран, пятьдесят два дюйма по диагонали, напоминал окно в стене. Он был настроен на «Эм-эс-эн-би-си».

В выпуске новостей ничего не сказали о Ближнем Востоке, а бегущая строка внизу кадра была отключена. Петра спросила бармена, нельзя ли ее настроить.

— Мы это сделали специально, — сказал он. — Строка выжигает на экране линии.

— А если включить ее на несколько минут? Или перейти на другой канал?

Он нахмурившись посмотрел на ее безалкогольный напиток. С какой стати он станет выполнять ее запросы? Но бизнес шел медленно, и за барной стойкой никто больше не сидел, поэтому он нажал на кнопку дистанционного пульта, и по экрану побежала строка.

Петра вытерпела финансовые новости, финальные встречи баскетболистов в борьбе за кубок, затем зарубежные происшествия: землетрясение в Алжире — Ближний Восток — но ничего, связанного с Эриком, она не увидела.

Зачем он тогда позвонил…

Ведущая программу журналистка заговорила громче, и Петра прислушалась.

— «…передают, что благодаря американским военным число жертв террориста-смертника в Тель-Авиве оказалось не столь большим, как было запланировано…»

Прибрежное кафе. Забитый ресторанами проспект вдоль средиземноморского берега. В этот жаркий солнечный день люди хотят отдохнуть. Двое немецких туристов, несколько иностранных рабочих из Таиланда, неизвестные американские «офицеры службы безопасности».

С другой стороны улицы идет подонок с бомбой под плащом.

Черный плащ подонка в жаркий день насторожит любого, у кого есть хоть капля наблюдательности.

И насторожил. Его повалили на землю, прежде чем он успел дернуть шнур детонатора на поясе, набитом гвоздями и пластиковыми шариками.

Один — ноль в пользу хороших парней.

Несколько мгновений спустя подонок номер два, в двадцати футах от места происшествия, приводит в действие свою бомбу. Вместе с собой он уносит на тот свет двух израильтян — мать и ее дочь-подростка.

«Как передают, десятки людей ранено…»

Двое убийц. Но, если бы не чьи-то внимательные глаза, жертв могло бы быть еще больше.

Чьи-то.

Десятки раненых могли лежать на земле в радиусе взрыва. Эрик, видимо, был не так плох, если позвонил. Почему он не настоял на том, чтобы его с ней соединили?

— Ну, насмотрелись? — спросил бармен. — Могу я убрать бегущую строку?

Петра бросила ему десять долларов и вышла из бара.

Вернувшись в участок, она побежала наверх, в раздевалку, включила старенький приемник. Передавали четырехчасовые новости. О террористическом акте в Тель-Авиве рассказали в третью очередь. Сначала говорили о доверии к властным структурам, потом о мошеннических операциях банка в Линвуде.

Все те же голые факты, изложенные почти в тех же словах. А она чего ожидала?

Петра вошла в комнату следователей и почти столкнулась с Кирстен Кребс.

— Вот вы где! Он на проводе.

Петра подбежала к своему столу, схватила трубку.

— Коннор.

— А, разгневанный детектив, — сказал медоточивый голос. — Это доктор Боб.

— Прошу простить меня, доктор Кацман. У меня сейчас напряженная неделя.

— Думаю, что таких недель у вас было немало. «У тебя — тоже, ты ведь онколог».

— Спасибо за то, что позвонили. Как я уже и говорила, Сандра Леон была свидетелем преступления, и мы сейчас никак не можем ее отыскать.

— К сожалению, ничем не могу вам помочь, — сказал Кацман. — Она больше не мой пациент. И я тоже не смог ее найти.

— Где ей делали химиотерапию?

— Надеюсь, что нигде. У Сандры нет лейкемии. Хотя она хотела убедить нас в обратном.

— Она солгала, сказав, что больна?

— Умение лгать — ее главное достоинство. Пожалуй, я неправильно выразился, сказав, что она больше не мой пациент. Она никогда не была моим пациентом. Поэтому я спокойно могу говорить с вами.

— Объяснитесь, доктор.

— В прошлом году она явилась с направлением от врача из Окленда, сказала, что ей поставили диагноз: острая миелогенная лейкемия. Что она находится в состоянии ремиссии и нуждается в медицинском наблюдении. В письме также было сказано, что она — совершеннолетняя и живет с родственниками, уровень доходов ниже прожиточного минимума, нуждается в финансовой поддержке. Наш социальный работник отправил ее в нужные агентства и записал на прием ко мне. В агентства Сандра сходила, но на осмотр в онкологическую клинику не явилась.

— Что за агентства, о которых вы говорите?

— У нас имеется несколько государственных и местных программ для детей, болеющих раком. Агентства предоставляют лекарства, транспортные услуги, ваучеры для проживания, парики — в том случае, когда пациенты теряют волосы. Оплачивают лечение.

— Ага, — сказала Петра.

— Вот-вот, — поддакнул Кацман. — Как только ребенок зарегистрирован, его родственники также пользуются различными льготами. Вы получаете доступ к продуктам и прочему.

— Значит, Сандра получила все, что можно, но на прием не явилась.

— Формально контроль за дальнейшим развитием событий не входит в сферу обязанностей агентства. Все, что они требуют, это установление диагноза, ходом лечения они не интересуются. Позднее я обнаружил в одном из документов, что она считалась активным пациентом.

— Эти формы Сандра заполняла сама.

— Угадали.

— Вы ее когда-нибудь видели?

— Несколько месяцев спустя, после беседы с социальным работником. Когда она не появилась в первый раз, мы позвонили по номеру, который она указала, но телефон был отсоединен. Это насторожило меня, но я решил, что она переехала. Или передумала и обратилась к другому врачу. Затем ко мне на подпись пришло несколько ее документов, и я заинтересовался тем, что происходит. Направил к ней домой социального работника. Оказалось, что Сандра дала адрес почтового отделения.

— Где?

— Этого я не знаю, — сказал Кацман. — Возможно, Лоретта, социальный работник, вам подскажет.

— Назовите, пожалуйста, ее фамилию, — попросила Петра.

— Лоретта Брейнерд. Так что, Сандра была свидетелем убийства?

— Убийств, — поправила его Петра. — У «Парадизо» открыли стрельбу.

— Я слышал об этом, — сказала Кацман.

— В Балтиморе?

— Я уехал за день до того, как это случилось.

— Вы все-таки ее видели, — сказала Петра. — Как она вам показалась?

— Я попросил Службу помощи детям с онкологическими заболеваниями послать ей письмо с предупреждением, что она потеряет все свои привилегии, если не придет на осмотр. Она явилась на следующий день точно по расписанию. Плакала, извинялась. Говорила о семейном кризисе, о том, что ей пришлось срочно уехать.

— Куда уехать?

— Если она и сказала, то я все равно не помню. Честно говоря, я не слушал. Был раздражен тем, что она думает обвести меня вокруг пальца. Не помню, когда она сменила пластинку. Отличная актриса. Самым важным для меня было произвести осмотр, потому что то, что я видел, мне не понравилось. Кожа ее была желтой, желтыми были и белки глаз. Желтизна может быть симптомом рецидива — поражения печени. Я назначил полный анализ крови. Готов был в случае чего взять анализ спинного мозга, сделать спинномозговую пункцию — таких тестов боятся даже самые покладистые пациенты. Но когда я сказал об этом Сандре, она осталась спокойной. Я подумал, что она, наверное, ничего этого не проходила. Запросил историю болезни, назначил ей встречу на пять часов вечера в тот же день. Она сказала, что голодна, и я дал ей денег на гамбургер в кафетерии. Ей и ее кузине.