Джонатан Келлерман - Патология

— Ну вот, — вздохнул Леон. — Вы меня успокоили.

— Перейдем к делу, — вмешался Мак. — Где мы можем найти Селдена?

— Марселла говорила мне, что он живет в Долине. Ездил оттуда в Венис. Если ваши парни чего-то стоят, то у них должно быть на него досье.

Дорога от Долины до Вениса и что-то еще, сказанное Леоном в начале разговора, дали новый толчок раздумьям Петры.

— Селден не похож на насильника. В каком смысле?

— У него нет татуировок, и он толстый, рыхлый. Он говорил Марселле, что учился в каком-то государственном колледже, по крайней мере, год. Может, это и так. При первом знакомстве он психом не кажется.

— Он фотограф? — спросила Петра.

Леон еще больше напрягся. Старался не встречаться глазами с Петрой.

— Вы его знаете?

— Расскажите о его фотографических занятиях. Леон облизнул губы.

— Он ходит повсюду с камерой, говорит, что делает снимки. Так он и с Марселлой познакомился. Сказал ей, что она красива, и попросил стать его моделью. Если бы она была самокритична, то поняла бы, что он ей впаривает. Санди — совсем другое дело. У нее все как надо. И если снять ее на черно-белую пленку, желтизны в глазах никто не увидит.

Они отвезли Леона в участок, посадили в изолятор и отыскали старые дела. Все подтвердилось.

Омар Артур Селден, а также Омар Анчо, а также Оливер Артуро Рудольф. Бандитские клички: Живчик, Толстяк, Фотограф. Долгие годы член группировки ВВО.

Петра знала еще одно имя, не значившееся в материалах.

Овид Арназ.

Спокойный молодой человек, которого она встретила на Брукс-авеню. На фотографии, сделанной четыре года назад, когда его арестовали за воровство, он выглядел абсолютно непримечательно. Селден отсидел три года.

Через год после освобождения он повстречал Марселлу Дукет на океанском побережье.

Петра стиснула челюсти, едва не застонав: она вспомнила, как складно рассказывал он ей об аренде хибары на лето, о том, что готовится стать профессиональным фотографом. Еще он уверял, что боится выходить ночью в криминальный район.

Узнав имя владельца земельного участка, она проверила Леона и девушек, а об Арназе-Селдене даже не подумала. Может, он там и вообще не жил.

Может, видел, как она приехала. Возможно, засел в пустом, заброшенном доме, чтобы вести наблюдение за хибарой Марселлы. Надеялся выследить Лайла Леона и кончить дело.

Этот ублюдок был совсем рядом.

Она вспомнила реакцию Селдена на посмертный снимок Марселлы. Никаких эмоций.

Утверждал, что и раньше видел мертвецов. Посещал морг, поскольку это входило в программу будущего фотожурналиста.

Она проглотила наживку целиком, почти не взглянула на документы и адрес в Долине, которые он ей подсунул. Жил он неподалеку от восстановленного района Нохо. Там много галерей. Вероятно, потому и занялся фотографией. Но такая вероятность не принесла ей ни малейшего облегчения.

— Откуда бы вам знать? — старался утешить ее Мак. Правда вид у него был совсем убитый.

— Лучше будет, — сказала Клара Дистенфилд, — если вы конкретнее сформулируете, что вы ищете и зачем.

Айзек улыбнулся ей из-за стола и сказал:

— Извините, это все, что я могу сообщить.

— О господи, — вздохнула Клара. — Неужто государственная тайна?

Она служила старшим библиотекарем в отделе научной литературы. Ей исполнился сорок один год. Она была умной и образованной женщиной, с полными икрами, тяжелой грудью, длинными волнистыми ярко-рыжими волосами, которые подбирала возле висков заколками. Кожа на лице, словно персик.

Клара питала слабость к студентам-выпускникам. Репутация Айзека была широко известна, и Клара, мать двоих талантливых детей, старалась всегда прийти юному гению на помощь.

С первой встречи Айзек представлял Клару в своих пылких фантазиях.

Потом ее потеснила Петра. Тем не менее, когда он видел Клару вот в таких ярких платьях с цветочным рисунком…

Сегодня платье было бледно-зеленое с набивным рисунком — белые пионы и желтые бабочки. Облегающая тело ткань — не шелк, но похожа на шелк…

— «…Живи в земле, о которой Я скажу тебе, странствуй по сей земле» [14] , — провозгласила Клара, сверкнув белоснежной улыбкой.

— Извините, — сказал он. — Знаю, это звучит уклончиво, но я действительно ничего больше не смогу прибавить.

— Официальное полицейское задание, да? «Неужели она подмигнула?»

— Ничего сенсационного, — ответил он.

— Они хорошо к вам относятся?

— Очень хорошо.

— И все же, — сказала она, — здесь все совсем по-другому. И взмахнула пухлой рукой в сторону стеллажей, наполненных книгами.

— Да, по-другому, — согласился он.

Клара нагнулась над столом и прикусила ластик на конце карандаша. Роскошная грудь при этом движении колыхнулась.

Ему нравилось, как зрелые женщины… может, с ним что-то не так?

То, что было «не так», заключалось в позднем сексуальном развитии. Даже после двух неудачных встреч с проститутками, которые ему устроил Флако Джарамилло, Айзек оставался несчастным девственником.

— Вы нормально себя чувствуете, Айзек? — спросила Клара. — Вы кажетесь усталым.

— Все хорошо.

— Ну, если вы так говорите…

Она прокатила карандаш по своему бедру.

— Что ж, это и все, что мне удалось для вас сделать. Она устремила золотисто-зеленые глаза на компьютерную

распечатку, которую положила ему на стол. 28 июня произошли сотни исторических событий. Теперь у него было все.

Возможно, ключ где-то здесь, в историческом прошлом, но если он и там, сейчас Айзеку было не до того.

— Я очень вам благодарен, Клара.

— Мне это доставило удовольствие.

Она подошла еще ближе, и он почувствовал сладкий запах мыла и воды. В ее взгляде читалась озабоченность, и она уже не улыбалась.

— Вы действительно выглядите усталым. Особенно здесь.

Бледной рукой дотронулась до кожи под его глазами. Кончик пальца прошелся по его правой щеке, и электрический разряд опалил ему бедра. Он скрестил ноги, надеясь, что Клара не заметила эрекции.

Она улыбнулась. «Неужели все-таки заметила?»

— Я теперь во всеоружии, — сказал он.

— Это хорошо. Приятно, что вы уверены в себе. Студенты делятся на две группы: лодырей и тружеников. Вы относитесь к последней категории, Айзек. Вы всегда здесь. Один.

Он сидел в дальнем углу помещения, окруженный старыми и старинными ботаническими атласами. С тех пор как открылась библиотека Ливи, студенты младших курсов занимались там. Огромное, великолепно отреставрированное помещение Доэни служило выпускникам, но занимались здесь все по очереди.

Иногда кто-то забредал сюда в поисках редкого текста. Чаще всего Айзек сидел здесь один. Не то что дома: там он делил тесную комнату с братьями, а в окна доносился шум с улицы…